Не надо боли - Лина Коваль

— Я и обратного не говорил.

— Это ужасно… А что, если папе станет известно, благодаря кому я поступила?

— И что тогда будет?

Ренат прибавляет шаг, и мне приходится почти бежать за ним по пустым коридорам. В шлепках это делать дико неудобно, поэтому я их скидываю и, сложив подошва к подошве, догоняю.

— Плохо будет…

Он резко останавливается и, развернувшись, смотрит на меня хмуро. Я, откровенно говоря, его достала. Это читается и в выражении серых глаз, и в том, как Аскеров сжимает резко очерченные губы.

— Папа… он просто во мне разочаруется, — тихо произношу.

— Все когда-то разочаровываются, Эмилия. Тем более родители в своих детях.

— Но ведь не так…

— Вообще, странно, что ты заботишься о том, что подумает Давид.

— Что тут странного?

— Обычно человек в первую очередь стремится к самоанализу…

— Ты хочешь сказать: мне самой должно быть стыдно? Да?

Ренат смотрит куда-то за мое плечо. Недолго. Всего секунду. А затем снова переводит взгляд на мое лицо.

— На принципах саморефлексии зиждется вся отечественная педагогика, — произносит заумно.

— Я не понимаю, объясни нормально, — демонстративно закатываю глаза.

Горячее дыхание касается моего лба. Сначала я думаю, что Аскеров меня пошлет, но он, положив руки в карманы брюк, начинает говорить:

— Я хочу сказать, что стыд в разумных пределах даже полезен. Почему тебе важно, что подумает Давид, но ты не думаешь, к примеру, о том абитуриенте, место которого сегодня досталось тебе?

— А почему о нем не думаешь ты? — склоняю голову набок.

Аскеров слабо усмехается. Мое тело реагирует на это слабой дрожью в ногах.

Дела мои не очень, если честно. Я с ума схожу от сослуживца отца и готова отдаться ему прямо в МГУ.

— Может быть, у тебя все сложится с политологией, Эмилия. Выкручиваться ты умеешь.

— Ты не ответил.

Он снова становится серьезным. Кстати, таким Ренат мне тоже нравится.

Да я от любого просто без ума!..

— Зачем ты мне тогда помог, если сейчас стыдишь?

— Я помог тебе, потому что у меня есть такая возможность. А о других я не думаю. Во-первых, не ищу в этом мире никому не нужной справедливости. Ее попросту нет.

— А во-вторых?..

Ренат обводит взглядом коридор, в котором мы остановились.

— Я сам когда-то здесь учился и прекрасно знаю, что после первой сессии половина поступивших, так или иначе, вылетит к чертям. В том числе и ты. Георгий Валентинович называет это прореживанием кадров.

— Я не вылечу! — обещаю. — Вот увидишь.

— Пошли, — Аскеров обхватывает пальцами мой локоть и нацепляет очки. Зависает на моих босых ногах. — И надень обувь, Эмилия. Поверить не могу, что ты ее сняла.

Послушно надеваю шлепки.

До моего дома доезжаем молча. Я слишком занята своими мыслями о том, что будет дальше, Ренат постоянно разговаривает по телефону.

— Можно я приеду к тебе вечером? — выпаливаю, когда очередной звонок подходит к концу.

— Не сегодня.

— Почему?

Он явно пытается найти объяснение.

Как иначе понимать эту паузу?

— Можно задам вопрос? — не дожидаюсь, так как прекрасно понимаю: если ответа не последовало — значит, он есть, просто не тот, что можно мне озвучить.

Вариантов в голове масса. От банального — Аскеров собирается задержаться на работе, до болезненного — к нему придет другая. Другая женщина, которая точно так же, как и я, будет стонать в его спальне и получать оргазмы.

— Задавай.

— Ты говорил про стыд… — почувствовав, как вспыхивают мои щеки, отвожу глаза. — За то… что случилось между нами прошлой ночью и позапрошлой… я тоже должна его испытывать?

Лицо обнимает теплая ладонь. Подцепив подбородок, Ренат заставляет посмотреть на себя.

— А тебе хочется этого стыдиться?

— Нет. Вернее, я не знаю… Перед тобой мне не стыдно, но если это кто-то узнает?

— Давид?

— Я не о нем. А вообще… Кто угодно. Я была слишком… легкодоступной.

Склонившись, он коротко целует меня в губы. Я таю в облаке уверенной мужественности и аромата парфюма.

— То, что происходит в спальне, там и остается, Эмилия. В том, что женщина открыта к сексу с мужчиной, нет ничего постыдного. Самое главное — не увлекаться с количеством партнеров.

— У меня никого, кроме тебя, не будет, — пылко обещаю.

Аскеров чертыхается и еще раз меня целует. На этот раз горячо, жадно, но чертовски мало.

— Ты хотя бы позвонишь? — спрашиваю, ухватившись за ручку на двери.

— Убиваешь меня своей искренностью. Иди, — кивает. — Позвоню.

Глава 31. Эмилия

— Надо выходить на новый уровень! — уверенно говорит Петр, окидывая каждого из нас требовательным взглядом.

Мои глаза безбожно слипаются, но я продолжаю делать вид, что внимательно слушаю.

Мы только что отработали выматывающий концерт в ночном клубе. Гости разошлись, со столов убирают официанты, а мы вчетвером забурились в пустую раздевалку.

— Ты о чем? — Кензо тянется к бутылке с пивом и с громким чпоком ее открывает.

— Надо найти хорошую студию и записаться там. Все, что мы делали до этого, — хрень собачья. Это любой звукарь скажет.

В целом с этим я даже согласна, поэтому приободряюсь.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю, застегивая кофту поверх блестящего топа.

— Нам надо где-то заработать денег.

— Звучит как мечта, — смеюсь, выглядывая в окно.

— Я серьезно, Эм, — продолжает Петр. — Сейчас столько работы вокруг. Можно устроиться курьерами, к примеру.

— С ума сошли? Это небезопасно, — ворчу.

Отец много раз предупреждал, что курьер — самая неблагодарная профессия. Таких мальчишек и девчонок часто в своих целях используют преступники, а посылки, которые они перевозят по городу, оказываются чем-то запрещенным.

— Пол-Москвы курьеров, а ей небезопасно, — смеется Баха. — Сразу видно — коренная москвичка.

— Вы — как хотите, а я такой ерундой заниматься не буду.

— Неужели ты не хочешь записать трек по-человечески, чтобы он залетел в интернете?

— Хочу, но не такой ценой. Предлагаю просто откладывать с каждого концерта в общую казну.

— Мы так лет через пять накопим, — усмехается Петр.

— Я как раз универ закончу, — подмигиваю. — Самое оно.

— Вот-вот, — Петр почесывает подбородок. — С сентября ты начнешь учиться, Эмилия, а нам надо будет выехать из России, так как визы рассчитаны на три месяца.

— Ну вы ведь сразу вернетесь?

— Конечно. Я дал взятку одному человечку, он оформит нам деловой вызов.

— Тогда и переживать не о чем. Успеем, накопим. Никаких курьеров, в общем.

Снова выглядываю в окно.

— За мной приехали, — сообщаю, хватая рюкзак. — Всем пока.

Выскочив на крыльцо, дышу свежим ночным воздухом. На улице уже рассвело, хоть на часах не больше четырех часов.

Москва пустая и холодная.

— Все не могу привыкнуть к твоей машине, — падаю