Не надо боли - Лина Коваль

немного приподнимаюсь и тут же опускаюсь. Ренат помогает и продолжает умело возбуждать пальцами. Между нами снова жарко, сыро и скользко.

Я знаю, что совсем скоро буду сладко кончать. Уже выучила это состояние «до», когда ноги начинают дрожать, а внизу живота будто полыхает. Вот-вот выстрелит.

— А-а-а! — падаю на твердую грудь и тону в этих красочных ощущениях.

Ренат крепко прижимает меня к себе, обхватив спину крест-накрест, и вколачивается в мое тело. Темп нарастает, а оргазм все не отпускает.

Я распластана по нему.

Размазана.

В голове только одна мысль — меня никто и никогда так не обнимал.

Никто и никогда.

Это осознание заставляет всхлипнуть и прижаться к Ренату еще сильнее.

Я дышу им, живу им, я… кажется, люблю его. Такого сильного и чужого. Такого уверенного в себе и загадочного.

Такого же, как мой отец, но ощутимо другого…

Кого я могу обнимать вот так… преданно.

Ренат кончает с глухим стоном, ни на секунду не ослабив тесных объятий. Откидывается на подушку и замирает.

— Ты… плачешь? — он, кажется, беспокоится.

Отрицательно мотаю головой и глотаю невыкатившиеся слезы.

Не меняя положения рук, он гладит мои волосы и тяжело дышит.

— Ты очень чувственная девочка. Самое настоящее сокровище!..

Улыбаюсь.

Не знаю, сколько проходит минут, прежде чем я его тихо зову.

— Ренат…

— Мм?..

— Мне так хорошо, — признаюсь. — Я… не думала, что секс может быть настолько приятным.

Его хриплый смех тонет в моих волосах, а колючий подбородок трется о висок.

— Ты еще молодая, Эмилия. Соблазнительная, чертовски сексуальная…

Выдержав паузу, добавляет:

— … впереди у тебя много открытий.

Что-то в его словах мне не нравится.

Что-то режет слух.

Но тело так расслабленно, а ощущение объятий такое опьяняющее и одурманивающее, что я обмякаю и, отбросив все неприятные мысли, проваливаюсь в сон.

Утром Ренат любезно предлагает подвезти меня до университета.

Я соглашаюсь, но не очень охотно, и внимательно наблюдаю, как он собирается на службу: аккуратно извлекает черную отглаженную рубашку из пакета с названием популярной в Москве химчистки, надевает серый деловой костюм и завязывает галстук, стоя у зеркала.

— Поторопишься? — оборачивается, замечая мой интерес.

Подлетаю с кровати.

— Да, конечно.

Собираю вещи по комнате и, удовлетворенно улыбаюсь, когда чувствую тяжелый взгляд на ягодицах. Краснея, вылетаю из спальни.

После прохладного душа сушу волосы мягким полотенцем и проезжаюсь по ресницам кисточкой с коричневой тушью, а губы зрительно увеличиваю с помощью карандаша и блеска «Жидкое стекло».

Из одежды у меня только запасные трусы и короткий джинсовый сарафан, который за два дня превратился в оверсайз в талии.

Схватив сумку, выхожу из ванной комнаты и сразу натыкаюсь на Рената, который с невозмутимым видом рассматривает мои ноги.

— Пойдем со мной, — зовет в спальню.

Там вытягивает из пакета еще одну рубашку — на этот раз белую.

— Повяжи на талии, — приказывает.

— Зачем? — хмурюсь, но рубашку беру.

— Ты ведь в МГУ едешь, а не в ночной клуб. Каждому наряду свое место, Эмилия. Во всем нужна уместность.

— Я поняла.

Закатываю глаза, а затем нехотя подчиняюсь.

Даже приятно, что ему не все равно, во что я одета, и вообще… сегодня я влюбляюсь еще больше, но на телесный контакт не решаюсь.

Слишком уж Аскеров серьезным кажется.

Засунув ноги в мягкие модные шлепки, выхожу из квартиры. Ренат чуть задерживается у двери.

На улице, несмотря на раннее утро, довольно жарко и ярко светит солнце, поэтому ставлю сумку на капот и пытаюсь найти свои солнцезащитные очки. Веду плечами, чтобы сбросить с себя чей-то пристальный взгляд, и замечаю того самого парня, что и в прошлый раз.

Он снова без футболки и снова странно пялится. Из-за перетянутых бинтами кистей рук похож на боксера.

— Привет, — машет мне с детской площадки, на которой, по всей видимости, занимается.

У турников замечаю пластиковую бутылку с водой.

— Привет! — здоровается еще раз, но уже громче.

Он думает, я глухая?..

Высокомерно цепляю на нос очки.

Спустя полминуты вздрагиваю от щелчка сигнализации и обнимаю себя за плечи.

— Спасибо, — благодарю Рената, потому что он галантно открывает передо мной дверь и ждет, пока я устроюсь на сиденье, а затем обходит машину спереди.

Я смотрю на него и не дышу. Высокий, представительный, красивый мужчина. Мой первый мужчина. Самый важный.

— Все в порядке, Эмилия?.. — спрашивает, оказавшись рядом.

Тоже надевает очки, их оправа безумно ему идет.

— Да. Конечно, в порядке, — отворачиваюсь от окна, чтобы больше не видеть того парня.

Глава 30. Эмилия

Удивительно, но, вместо того чтобы просто доставить меня до крыльца Шуваловского корпуса, в котором находится факультет политологии, Аскеров провожает до самой двери с табличкой «Приемная комиссия». Связывается с кем-то по телефону и терпеливо ждет, пока я оформляю все необходимые документы: заполняю заявление по выданному образцу, сдаю аттестат и медицинскую справку под расписку, ставлю автографы в целой стопке толстых амбарных журналов.

Далее мы долго куда-то идем по длинным коридорам, лестницам и переходам между крыльями здания.

— Георгий Валентинович. — Ренат снимает очки и, сухо улыбнувшись, обменивается рукопожатием с седовласым представительным стариком. — Сколько лет, сколько зим!.. Рад видеть. Отлично выглядите.

— А-а-а… Ренат. Рад, рад. А ты повзрослел, мясо нарастил, — старик похлопывает Аскерова по плечу.

Переминаясь с ноги на ногу, незаметно прикрываю вырез на сарафане. Действительно, наряд слишком фривольный для этих стен. К первому сентября придется полностью сменить гардероб. Это не вызывает внутри ничего, кроме раздражения.

— Спасибо, что не отказали, Георгий Валентинович.

— Да ну, какой может быть разговор? Осталось еще какое-то понимание этики, своих надо поддерживать. А это, я так полагаю… та самая дочь Литвинова? Наша будущая студентка?

Я стыдливо опускаю глаза и коротко киваю. Даже короткое упоминание об отце обжигает слух.

— Знакомься, Эмилия. Декан факультета и… мой наставник, — произносит Ренат без всякой иронии.

— Скорее, сослуживец, Ренат, — вежливо, но строго поправляет мужчина. — Кстати, поздравляю с внеочередным званием. Погоны-то не жмут? Уж больно молодой ты, подполковник.

— По-моему, в самый раз, — невозмутимо отвечает мой спутник.

— Ну а где же сам Литвинов? — декан оглядывается по сторонам, а у меня по спине проносится табун мурашек.

— Служит Родине, — отвечает Ренат. — У нас все как обычно.

— Ну ясно-ясно.

Черт.

Если отец узнает, как именно я сюда попала, он закатит такой скандал — мало не покажется. Что еще хуже — он во мне разочаруется, и нить доверия, зародившаяся между нами во время его последнего приезда, снова безнадежно оборвется.

— Ты не говорил, что здесь знают моего отца, — испуганно произношу, когда мы снова оказываемся