Не надо боли - Лина Коваль

Аскеров ведет себя как всегда: холодно и безэмоционально, но я уже знаю, что под этой маской скрывается самый обычный человек. Не злой и не жестокий. К тому же по роду службы у него есть много знакомых.

— Хватит реветь, Эмилия, — он, кажется, начинает сердиться.

— Только если ты мне поможешь. — Поднимаю лицо и вытираю слезы.

Уперев руки в бока, он усмехается.

— Все ждал, когда начнется шантаж.

— Нет, что ты? — искренне удивляюсь. — Я не собираюсь тебя шантажировать. Мне просто некуда было пойти. Ближе тебя я в Москве никого не знаю!..

Тут же смущаюсь от собственных откровений. Он ведь стал моим первым мужчиной. Видимо, организм рассматривает это событие, как что-то определяющее и суперважное.

— Меня ты тоже не знаешь, Эмилия. Не обольщайся на этот счет, — строго произносит Ренат и выходит из гостиной.

— Ты поможешь? — кричу ему вдогонку.

— Сиди там, где сидишь.

Что-то похожее на надежду поселяется в груди. Чувство, обволакивающее теплом и пока тусклым светом.

Обхватив колени, продолжаю пялиться в одну точку. В глубине квартиры слышатся серьезные интонации. Они негромкие, поэтому слов различить не могу.

Так проходит некоторое время. По ощущениям не больше десяти — пятнадцати минут.

Возвращается Ренат с телефоном в руке. Я оглядываю строгие брюки, расстегнутую до середины груди рубашку и невозмутимое лицо.

— Получилось? — спрашиваю сдавленно.

Аскеров недовольно хмурится.

— Политология. Достаточно фундаментально для тебя?

— В самый раз, — с облегчением выдыхаю и закрываю лицо. Теперь рыдаю от радости.

— Как по мне, это все равно глупость, — произносит Ренат. — Зачем себя так насиловать?

— Спасибо, — единственное, что могу произнести.

Он не понимает. И не поймет никогда. Я просто не могу потерять доверие отца. Не имею на это никакого морального права.

— Ладно. Разобрались. Завтра съездишь в деканат, отметишься. Я скажу, к кому обратиться, а сейчас можешь остаться здесь. Возьми все, что нужно, в шкафу.

— Спасибо еще раз! — вскакиваю с места и несусь к нему.

Вспышка.

Будто резкая молния.

Током бьет.

— Прости. — Отпрянув, потираю руку.

— Если тебе нужен душ, иди сейчас, — ни капли не смущается он.

— Спасибо, — проскальзываю мимо.

Приготовление ко сну выходит стремительным. Я застилаю диван, отыскиваю на полке уже знакомую футболку Рената и принимаю душ.

Устроившись под одеялом, долго пялюсь в потолок.

Событий для одного дня так много, что заснуть никак не получается. Зуд внутри нестерпимый. Видимо, у Аскерова та же проблема, потому что после полуночи он решает освежиться.

Эти две недели мне было безумно сложно жить так, будто ничего особенного не случилось. Будто я все еще прежняя.

Дожидаюсь, пока шум воды стихнет, и поднимаюсь. Слушая свое прерывистое дыхание, иду по темному коридору на носочках, одергиваю футболку.

В тот момент, когда Ренат открывает дверь, прохожу мимо. Чтобы не вписаться в косяк, разворачиваюсь и врезаюсь во влажное тело.

Уф…

Если между людьми и бывает химия, то мы с ним явный тому пример.

— Осторожнее.

— Прости. Я… хочу пить. — Бросаю взгляд обнаженный торс и черные штаны свободного кроя, не способные спрятать явное возбуждение.

Не скрываю, что заметила.

Звук шагов за спиной волнует.

На кухне достаю стакан из шкафа и, проходя мимо Рената, будто бы случайно задеваю его живот рукой. Остановившись рядом, наливаю воду из фильтра, жадно ее пью.

— О-ох. — С грохотом ставлю стакан на столешницу.

Вытираю губы тыльной стороной ладони и смотрю на Рената с некоторым вызовом.

— Плохая идея, Эмилия, — считывает он мои мысли.

— Ты о чем? — непонимающе улыбаюсь.

— О том, чего ты пытаешься добиться.

Глава 27. Эмилия

— Ничего я не пытаюсь добиться!..

Мои слова расходятся с делом, потому что я откровенно пялюсь на крупные капли воды, застывшие на мужской груди, а затем, еще раз отметив внушительную эрекцию, отвожу взгляд.

Внутри все дребезжит от сумасшедшего желания, которое пока не оформилось во что-то конкретное. Этот зуд сильно мешает.

Ни один мужчина в моем окружении на Аскерова не похож. Сдержанная, какая-то настоящая мужественность и абсолютное нежелание кому-либо понравиться цепляют. Волнуют кровь, заставляя дрожать еще больше.

Это все неправильно.

Я вообще не должна была никогда оказаться в квартире Рената, но сейчас стою здесь в одной его футболке.

— Хорошо, что не пытаешься, — говорит он и, сдвигая меня с места, наливает воду в мой стакан.

Жадно пьет, пока я завороженно слежу, как гуляет мощный кадык.

Сглотнув, стараюсь быть смешливой:

— Это все ваши с отцом шпионские штучки, Ренат. Везде видите подвох…

— Пусть так.

— Я просто… заснуть не могу. Совсем. — Потираю горящую щеку. — Переволновалась из-за того, что не поступила.

Смущенно переминаюсь с ноги на ногу.

— Послушай музыку или включи фильм. Не знаю, что еще любят маленькие девочки?

— Я не маленькая, — сжимаю кулаки.

Говорить со мной так, после всего, что произошло в этой квартире, просто нечестно, поэтому решаю выпустить злость наружу.

— Мне уже девятнадцать. И… у меня даже секс был!..

Светло-серые глаза темнеют, но Ренат молчит. На мою провокацию никак не реагирует. Сцепив руки в замок на груди, внимательно наблюдает за мной, словно не знает, чего еще ждать.

Сосредоточенный взгляд опускается до нижнего края футболки, едва прикрывающего мои ноги.

— Может, у тебя есть что-нибудь успокоительное? — снова становлюсь растерянной. — Настойка пустырника…

— У меня нет пустырника.

— Ну конечно, — закатываю глаза, обижаясь на иронию.

Он не болеет.

Не страдает.

Не жалуется.

Железный человек, ей-богу.

— Тогда… алкоголь! — киваю сама себе.

— Не думаю, что тебе он будет на пользу, Эмилия.

Внутри бушует мини-взрыв.

— Ренат, а можно я сама буду решать? Говорю же тебе, не могу успокоиться, — вытягиваю ладони и демонстрирую свои трясущиеся руки.

Он больше не спорит.

Придвигается ко мне, чтобы открыть навесной шкаф, и вытягивает пузатую бутылку с такой же янтарной жидкостью, как пил до этого в гостиной. На моем виске гуляет горячее дыхание.

Господи.

Сумасшествие какое-то.

— Это французский коньяк. Тебе — только пять капель в профилактических целях. — Ренат подхватывает с полки бокал на короткой ножке.

— Спасибо, «папочка». — Вжимаюсь бедрами в каменную столешницу.

Закусываю губу, встречая недовольный взгляд.

— А ты? Будешь?..

— Нет.

— Почему? — допытываюсь. — Потому что от алкоголя твои приступы обостряются?

Тема разговора Ренату явно не нравится. Мышцы на его спине застывают, скулы еще больше выделяются на уставшем лице.

— Нет никаких приступов, Эмилия.

— Или думаешь, я тебя сдам? Скажу, что ты меня опоил, воспользовался ситуацией и надругался?

Принимаю бокал с огненной жидкостью. Наши пальцы сталкиваются, а молчание Рената совершенно неожиданно меня