Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

Каналы не сопротивлялись потоку. Сила, которую прежде приходилось собирать со всего тела, теперь мгновенно отзывалась на мысленный приказ. И самое приятное, теперь даже без техники можно было использовать Ци на расстоянии.

«Недурно, — отозвался Гу Лань с явным удовлетворением. — Сорок каналов на пятой ступени Потока. С такой основой уже не стыдно и третью жену заводить. А то и четвертую!»

Мин проигнорировал старика. Он поднялся, стряхнул серую пыль от расколотого ядра и накинул просохший шелковый халат. Закрепив трехсекционный «Драконий Хребет» и проверив пространственные кольца, он зашагал вверх по каменистой тропе вдоль русла Великой Янь.

Дорога вела на запад, забирая все круче в гору.

Спустя два часа неспешного подъема эти земли остались позади.

Ущелье оборвалось гигантским обрывом. Воды Великой Янь с тяжелым ревом срывались и летели вниз, растворяясь в фиолетовой бездне тучей мелких брызг.

Мин подошел к краю скалы и замер.

Впереди раскинулся Небесный Разлом.

Огромные острова суши, целые горные хребты и обломки древних плато висели в воздухе под чужим фиолетовым небом вопреки всяким законам тяжести. Между ними были натянуты гигантские, полусгнившие цепи из темного духовного железа. Каждое звено такой цепи по толщине превосходило крепостную башню Чияня, а свисающие с них вековые наросты ржавчины и мха казались целыми лесами.

Далеко внизу, в клубящейся бездне, угадывались очертания перевернутых вершин, вокруг которых с тихим гулом вращались циклопические бури из фиолетовых молний и звездной пыли.

От края обрыва, прямо сквозь клубы речного пара, ввысь уходил качающийся веревочный мост, закрепленный на массивных железных кольцах. Тросы вели к парящей в паре сотен шагов платформе, над которой возвышался ориентир.

Судя по карте это и был Первый Маяк.

Выглядел он как колоссальный четырехгранный обелиск из черного монолита, уходящий в небо на сотню метров. Камень не отражал свет, он жадно впитывал его, источая вокруг себя ровное, защитное свечение, разгоняющее тяжелое давление Разлома.

Мин ступил на мост. Доски под сапогами жалобно скрипели над бездной, но шаг начертателя оставался твердым. Преодолев переправу, он опустился на каменную площадку у подножия монумента.

Черная поверхность обелиска снизу доверху была исписана именами. Тысячи иероглифов, оставленных сильнейшими практиками за последнюю тысячу лет. Одни знаки горели золотом, другие почти истлели, превратившись в едва заметные царапины.

Мин подошел к свободной грани камня, поднял правую руку и собрал на кончике пальца каплю чистой энергии.

Твердый монолит поддался силе начертателя. Оставив на черном камне свое имя глубокими, уверенными штрихами, юноша достал из-за пазухи отцовскую карту.

Едва она оказалась рядом с Маяком, на ней вспыхнула новая путеводная нить. Золотой луч пробил туман и указал на мерцающую световую завесу, перекрывающую выход с платформы.

Мин спрятал карту и шагнул сквозь барьер Первого Маяка.

Пространство вокруг изменилось в один миг.

Воздух стал сухим и ледяным, наполнившись запахом окалины и тертого железа. Пять нефритовых жетонов на поясе начертателя вспыхнули ярче, натужно загудев, внешнее духовное давление подскочило почти вдвое, пытаясь расплющить чужака.

Перед Мином раскинулся лес. Но деревья в нем не имели отношения к живой природе — стволы состояли из черного железа, переплетенные ветви напоминали кованые решетки, а свисающие с них листья были тонкими, темными и бритвенно-острыми, словно клинки лучших столичных оружейников.

Мин снова достал отцовскую карту. На ней проступили новые символы: «Железная Чаша».

Ниже загорелись поясняющие надписи местного закона: «Резонанс. Обнаженная сталь будит железо. Движение клинка поднимает листву».

Мин с интересом взглянул на ближайшую ветку и медленно повёл костяной секцией «Драконьего Хребта». Железные листья остались неподвижны.

Тогда он вытащил из пространственного кольца обычный стальной нож. Стоило лезвию показаться наружу, как ближайшая ветка дрогнула, а тонкие листья повернулись к нему с тихим предупреждающим шелестом.

«Какое гостеприимное место, — мысленно хмыкнул юноша, убирая нож. — Взмахнёшь клинком — и весь лес превратится в рой летящих бритв. Хорошо, что мой посох сделан из кости».

Он уже собирался двинуться вглубь металлической чащи, как вдруг обостренное духовное чутье уловило далеко впереди, среди железных стволов, серию яростных энергетических всплесков.

Мин бесшумно скользнул под железные кроны и направился прямиком к отзвукам битвы.

Глава 12

Там, где меч приносит гибель

Скрежет рассекаемого воздуха резким эхом прокатился между стволами черного железа. Лу Мин бесшумно перетек за широкий металлический корень, сливаясь с густой тенью дерева, и устремил взгляд вперед. В тридцати шагах впереди разворачивалась отчаянная схватка на полное истощение.

Тай Цзин тяжело прижимался спиной к массивному кованому стволу. Гордость северных земель, Первый Меч континента, выглядел пугающе: левый рукав халата пропитался свежей кровью и свисал лохмотьями, перебитая рука мелко подрагивала, а ткань на груди покрывали десятки рваных разрезов. Ножны с оружием мечник примотал к собственному бедру куском оторванного кушака. Он прижимал руку поверх них, блокируя любые попытки пустить сталь в ход.

Мечник в полной мере усвоил смертоносный закон этой аномалии. Взмах лезвия пробуждал местный лес, заставляя шквал кованых листьев мгновенно резать нарушителя на куски. Тай Цзин выживал исключительно за счет поразительной работы ног. Парень смещался на полстопы, резкими нырками уходил от ударов, и выставлял перед собой щиты из плотной ци, которые тут же с треском лопались под градом летящих из ниоткуда невидимых ударов.

Самого противника видно не было. Нападение велось со слепых зон. Лу Мин опустился на корточки, распахнув Духовное чутье на полную мощность. Воля начертателя начала быстро распутывать клубок боя.

Источником атак служили длинные стальные иглы. Они летели из-за плотной кроны на противоположной стороне просеки. Игла врезалась в ствол над головой мечника, металл тонко звенел, и этот звук запускал природный резонанс Железной Чаши. Ближайшие к точке удара листья-лезвия срывались с ветвей, подхватывались течением энергии и обрушивались на Тай Цзина смертоносным дождем.

Взгляд Духовного чутья прошел по линии полета игл и уперся в затаившуюся фигуру.

Хэ Гуй из Дома Тысячи Игл комфортно устроился на широкой железной ветви, надежно укрывшись за толстым переплетением сучьев.

Чуть в стороне, под корнями соседнего дерева, восприятие начертателя зацепило две угасающие ауры. Тела практиков лежали в лужах собственной крови. На их изодранных шеях зияли пустые места, нефритовые пропуски исчезли.

Смысл происходящего был прост. Хэ Гуй устроил здесь охотничьи угодья. Владея дистанционным стилем, он использовал законы леса как собственную силу. Метатель загонял сюда случайных жертв, заставлял их обнажать оружие для защиты или бил иглами, за которыми