Одиночество смелых - Роберто Савьяно

– Как это у тебя получается? – Сжав воображаемый микрофон, он скалится всеми своими большими и белыми зубами. – На-на-на-на тукам… На-на-на-на тукам…

В первый раз Фрэнк Ролли проезжает мимо ресторана, не паркуясь. Он хочет только спрогнозировать собственное будущее. Станет ли кладовка пиццерии «Тиффани» его могилой?

Он еще раз объезжает дом и на этот раз паркуется напротив входа, однако на другой стороне улицы.

На Эмануэле белое поло и, как и на Фрэнке, джинсы. Завидев Фрэнка у входа, он проводит рукой по коротким волосам и раскрывает объятия:

– Фрэнки, красавчик! Аминь! Чего только не сделаешь, чтобы с тобой встретиться!

Фрэнк, улыбаясь, позволяет себя обнять.

– Пойдем, садись, скушай вкусную пиццу. Кармело! – кричит Эмануэле.

– Нет-нет… Спасибо, Эмануэле, но я не хочу, совсем нет аппетита.

– Что? – Эмануэле смотрит на него с легким отвращением. – Аппетита нет? Ты что, баба? Ладно, ладно. Ладно, красавчик, можем мы хотя бы поговорить?

Он трогает себя за колено. Фрэнк видит только, что его правая рука исчезла под столом. Уже во второй раз с тех пор, как они сели.

– Что это ты прячешься? А?

– Эмануэле, я… Не знаю я ничего, Эмануэле, не хочу пургу гнать.

– Только правду, красавчик Фрэнки. Мы говорим только правду, такие уж мы люди. И ты тоже такой? Тоже говоришь только правду?

– Да, да, и поэтому…

Фрэнк понимает, что вспотел. Рубашка прилипла к спине. Он прижимается к спинке стула. Так что если это и заметят, то только когда он встанет.

Эмануэле внимательно на него смотрит. Не отрывает от него взгляда. И снова рука его ныряет под стол.

– Я пургу гнать не умею, тем более тебе… Так что скажу все начистоту, положа руку на сердце. – Фрэнк прижимает руку к груди. Делает маленькую паузу, опустив взгляд, будто стыдясь того, что ему предстоит сказать. – Я испугался. Эмануэле…

Сейчас он хотел бы и в самом деле его обнять. Найти убежище в объятиях Эмануэле Адамиты, великого Эмануэле, короля наркотрафика между Нью-Йорком и Сицилией, любимчика Джозефа Гамбино.

– Страсть как испугался.

Впрочем, он ведь чистую правду говорит. Но кого он боялся – и продолжает бояться – это уже другой разговор. Эмануэле пристально смотрит на него. Щурится. Изучает его. Правая рука по-прежнему под столом.

– Испугался?

– До смерти. Я думал, что легавые и меня спалили. Ходил и оглядывался, казалось, они у меня прямо за спиной, я видел их повсюду…

– Хм. И ты их видел взаправду или только в воображении?..

Эмануэле наклоняется через стол и стучит ему пальцем по виску, бросив при этом взгляд на улицу, где двое его ребят курят, контролируя ситуацию. Палец у виска Фрэнку не нравится, но, по крайней мере, Адамита вытащил руку из-под стола.

– Нет-нет, не взаправду. Только в воображении.

Эмануэле достает из кармана штанов мятую пачку «Кэмел» и закуривает. Кладет локти на стол и пристально смотрит на Фрэнка сквозь облако дыма. Так он выкуривает полсигареты, выдыхая дым и глядя на Фрэнка.

Вечность спустя он прерывает молчание:

– Фрэнки, красавчик. Я тебе сказал, что нам надо поговорить.

Фрэнк кивает. Наконец-то он может немного расслабить плечи.

– В общем, произошла… херня какая-то. Из-за каких-то мудаков. Но мы-то не мудаки. Мы же не позволим этим рогоносцам из Управления по борьбе с наркотиками спиздить наши деньги и наш товар? Послушай меня, красавчик, нужно это менять. И ты должен нам помочь.

– Блядь, Эмануэле, это понятно. Понятно.

Фрэнк так расслабился, что боится обоссаться, боится, что мочевой пузырь не выдержит и ширинка намокнет.

– Тогда скажи мне, что нам делать, чтобы избавиться от этих рогоносцев. Они общаются с палермцами, передают им документы, щебечут друг другу на ушко, – он изображает пальцами клюв, – а значит, нам нужно найти идеальный метод. Отыметь их в жопу – вот что нам надо.

– Идеальный метод, Эмануэле… Если бы он был, я бы его знал. Но его нет. – Фрэнк массирует кончик носа костяшками. Размышляет. – Но я могу тебе сказать, как свести риски к минимуму.

– Валяй. Неплохо для начала. Слушаю тебя. – Эмануэле разводит руками и откидывается на спинку кресла.

– Ну так вот…

– Пива хочешь? Выпей пивка, Франкуццо, давай. Два пива! – кричит он пиццайоло, который праздно стоит, прислонившись к печи. – Даже три налей! Я выпью парочку.

– Посылки не надо отправлять как «личные вещи». И не надо их отправлять несуществующим людям. Раньше все было просто, а теперь эти мудозвоны… – Он думает о лицах агентов Фолви и Уилсона, радуясь, что наконец-то может отдать им должное. – Эти мудозвоны просекли нашу игру. Раньше просто было – посылки, отправленные каким-то левым получателям, поступали на склад «Алиталии», а там я их подменял другими посылками со всяким говном, а вам отдавал те, что пришли из Палермо. Больше так делать не получится.

Подходит пиццайоло с тремя полными до краев кружками пива. Эмануэле поднимает свою, они чокаются.

– За перемены.

– За перемены.

Фрэнк делает глоток и вытирает рот тыльной стороной ладони.

– Значит, проблем две: сейчас все посылки, отправленные как «личные вещи», проверяют, особенно из Палермо. И особенно если получателя не существует.

– Санта Розалия…

– Ага… Нужно отправлять коммерческими посылками, Эмануэле. Декларировать, что за товар. И отправлять не из Палермо. Пусть отправляют… ну не знаю… из Милана. И получатель должен существовать на самом деле, иначе сигнализация зазвонит.

– И этого достаточно?

– Нет. Коммерческая стоимость пакетов не должна превышать двухсот пятидесяти долларов, иначе при растаможке потребуется присутствие комиссара…

– Вот же хрень…

Эмануэле допивает первое пиво, сдерживает отрыжку и отпивает из второй кружки.

– Хрень, – повторяет он. – Двести пятьдесят? А что я положу в эти посылки, жареные хуи? Жопу судьи Фальконе? Что еще стоит меньше двухсот пятидесяти долларов?

– На самом деле все просто. Нужно отправить несколько посылок с одинаковым содержимым, распределить стоимость. Но… – Опершись на стол, Фрэнк подается к Эмануэле. Теперь вожжи в его руках, он это знает и хочет воспользоваться моментом. – В одной посылке должен быть только легальный товар, – он поднимает указательный палец, – в одной. В той, что я отдам на проверку. Остальные я отнесу на склад, и поступим как обычно.

Эмануэле хмыкает и кивает. Снова зажигает сигарету. Он перестал постоянно засовывать руку под стол. Фрэнк этим доволен.

– Молодец, Фрэнки. Молодец. Могу я тебя обнять?

Не ожидая ответа, Эмануэле встает и обнимает его. Фрэнк чувствует скулой холодный пинок пистолета.

– Я говорил, что ты серия А. Даже Джозефу так сказал: «Он серия А».

– Это моя работа.

Вообще-то его работа – агент на складе «Алиталия» в аэропорту имени