Одиночество смелых - Роберто Савьяно

– Что такое, Фрэнки, красавчик, ты устал?

– Блин. – Вздыхая, он смотрит вверх, глаза слепят лампочки, вделанные в потолок над рядами кресел. – Мало сказать «устал». Я на части разваливаюсь. Работал в две смены, чтобы мне этот отпуск дали.

– Э, я тоже без сил, – Эмануэле шлепает его рукой по бедру, – но теперь мы расслабимся.

Эмануэле опускает спинку кресла, и та резко отскакивает назад. Он поворачивается, извиняется перед сидящим за ним мужчиной в бело-зеленом худи баскетбольного клуба «Бостон Селтикс».

– Ничего страшного, – отвечает мужчина.

– Извините, – говорит Эмануэле и его соседу, сидящему за Фрэнком у окошка, на нем белая водолазка и твидовый пиджак.

Тот жестом показывает, что все в порядке. Эмануэле резко поднимает спинку кресла.

– Черт. Их как будто для детей делают.

Глаза Фрэнка закрыты. Он не спит, только притворяется, что спит или, по крайней мере, засыпает. Лишь бы Эмануэле угомонился.

– Фрэнки… – Эмануэле пихает его в плечо. – Фрэнки…

Фрэнк вздыхает и открывает глаза.

– Пока ты не заснул, Франкуццо, должен сказать тебе кое-что важное.

Фрэнк трет глаза.

– Я весь внимание.

– Ты уже наш, Фрэнки. – Эмануэле внимательно смотрит на него, ожидая ответа. Но ответа нет. – Ты понял, что я сказал?

– Да, то есть…

– Ты наш. Ребята сказали передать тебе привет. Даже Саро. Вот что они дословно мне сказали: «Передай привет Фрэнки и скажи, что он уже наш. Что мы его любим». – И продолжает смотреть на Фрэнки. Морщит лоб. – Ты понял?

– Да, да. Я понял, Эмануэле. Я… Спасибо, не знаю, что и сказать. Передай ребятам, Саро… Это большая честь для меня. – Фрэнки прижимает руку к сердцу. – Большая честь.

Эмануэле с силой хлопает его по колену:

– Теперь спи. Нет, погоди. Последнее.

– Я не сплю, только глаза закрыл.

– В Милане… – Эмануэле осознает, что говорит слишком громко, и переходит на шепот: – В Милане будет встреча. Тебе участвовать нельзя. Знаю, тебе это покажется странным после того, что я только что сказал, но уж поверь мне. Там будут ребята с Никербокер-авеню[42], ты их уже знаешь.

– А, да.

– Ты не заморачивайся. Но я заночую у мамы, а ты в гостинице. Если тебе что понадобится, вот домашний номер мамы.

Он передает ему мятую салфетку, на которой ручкой написан номер. Фрэнк берет ее и кладет в карман. Снова закрывает глаза.

Через пару минут он чувствует, как что-то давит на его локоть. Это рука мужчины в белой водолазке, сидящего за ним. Фрэнк приоткрывает левый глаз и видит, что Эмануэле заснул, откинув голову на спинку кресла. Он достает из кармана салфетку с номером телефона и передает ее агенту Фолви, который, в свою очередь, передает ее Уилсону, сидящему рядом с ним. Уилсон поднимает капюшон и тоже закрывает глаза.

Когда самолет приземляется в аэропорту «Мальпенса», небо над Миланом ясное, согретое теплым светом. Весна пришла и на эту широту. Кажется, даже асфальт пахнет ландышами.

Эмануэле и Фрэнк доезжают до Ванзагелло, пятитысячного городка к северу от Милана, на такси. Высаживаются они у дома матери Эмануэле – низенькой, грациозной синьоры, которая обнимает и целует сына, пожимает руку Фрэнку и тут же ставит вариться кофе. Они только успевают сесть, сказать несколько общих слов, съесть пару печений на сливочном масле, как звонит домофон. Это Доменико и Антонио, братья Эмануэле.

На Доменико и Антонио рабочая одежда. Они приветствуют друг друга до странности формально, немного болтают. Потом звонит телефон. Спрашивают Эмануэле.

– Сегодня вечером в «Веккьо 400», – говорит он, вернувшись в гостиную.

Братья кивают.

– Но Фрэнки туда не пойдет. Отвези его в гостиницу, – говорит Эмануэле Антонио.

– В какую?

– В «Асторию» в Бусто-Арсицио. Я тебе напишу адрес.

– Они встречаются сегодня вечером в ресторане «Веккьо 400». Это, видимо, в Милане.

Фрэнк Ролли в одних трусах лежит на кровати в номере отеля «Астория». Он обожает гостиницы.

Все было бы идеально, если бы двое агентов Управления по борьбе с наркотиками на том конце провода не напоминали ему о долге перед государством – долге огромном, словно дом, причем после его выплаты у него образуется новый – перед другими людьми, куда более опасными.

Он получил указания ни с кем не контактировать. Ни с друзьями, ни с бывшими девушками, ни с путанами. Ни с кем. Поэтому он добрый час осушает бутылочки с водкой, бурбоном и джином, развалившись на кровати перед телевизором. На региональном телеканале девушки в бикини участвуют в пошлом конкурсе, а конкуренты с соседнего канала принимают звонки от желающих выиграть автомобиль, который предлагает местный автодилер, спонсор передачи. По RAI 1 показывают «Маппет-шоу». Фрэнк бросает пульт на матрас и достает из холодильника банку пива. Ненадолго он забывает, зачем он здесь, в Бусто-Арсицио, в номере гостиницы. Забывает и о том, что скоро произойдет. Он засыпает тяжелым сном человека, который оказался в другом часовом поясе.

– Фрэнки, на тебя смотреть противно…

Эмануэле, не церемонясь, плюхается на кровать. Антонио и Доменико следуют его примеру. Они оглядываются и морщат носы. Наверное, воздух в закрытом помещении затхлый. Да и кладбище бутылочек не способствует свежести воздуха.

– А ну, соберись, – говорит Антонио.

Фрэнки, вылупив глаза, пытается вспомнить, где он находится. Эмануэле недовольно смотрит на брата: только он может себе позволить так обращаться с Фрэнком. Это его собственность. Его и Джозефа Гамбино.

– Да, Франкуццо, соберись, – повторяет Эмануэле.

Они какие-то напряженные. Видимо, за ужином что-то пошло не так. Фрэнк поднимает штаны с пола, надевает их.

– В чем дела, ребята? – наконец произносит он.

– Ни в чем… Все в порядке.

– Вам нужно что-то мне сказать?

– Ничего такого… – пожимает плечами Эмануэле.

Но Фрэнк знает, что это не так. Они бы не вломились втроем в его номер в такой час… Кстати, который час? Полночь? Он и не рассчитывал увидеть их после ужина.

– Небольшое изменение. В остальном все так же.

Но, судя по лицу Эмануэле, это не просто небольшое изменение. И у братьев его такое же выражение лица. Доменико нервно потирает подбородок, Антонио, кажется, очень интересуют собственные колени. Фрэнк ждет, ничего не говоря. Эмануэле вздыхает:

– Груз. Немного поменялся груз. Но для тебя ничего не меняется. Свои тридцать тысяч ты получишь.

– Груз… в каком смысле?

– Ну…

– В каком смысле он поменялся?

Три брата Адамита обмениваются взглядами. Отвечать придется Эмануэле.

– Не двенадцать кило, а чуть больше.

– То есть? Сколько надо будет привезти?

– На несколько килограммов больше.

– Сколько?

– Сорок.

– Сорок килограммов?

– Yes.

– Да мать же… – Фрэнк ищет взглядом уцелевшую бутылку, но тщетно.

– Ты же сказал, что