Одиночество смелых - Роберто Савьяно

либо поздно вечером. Взгляды посетителей бассейна, когда он приходит в час пик, очень похожи на взгляды воображаемых заключенных в тюрьме Уччардоне. То же и в кино, куда они с Франческой уже год как не ходят. Он даже не помнит, какой последний фильм видел. Всякий раз при появлении Фальконе эскорту приходится освобождать четыре ряда, чтобы создать вокруг него зону безопасности. И в ресторанах не лучше. Уже сложилась такая практика: когда в ресторан приходит Джованни с эскортом, все остальные встают и отправляются есть в другое место – к большой «радости» владельцев, которые наблюдают, как из-за этого сраного судьи теряют клиентов.

Джованни уже знает, что одинокое раскладывание пасьянса из документов, путешествие в прошлое по пути героина, чеков и рейсов между Италией и Соединенными Штатами – его личное убежище. Место, где он может остановиться, когда все остальные для него закрыты. Этим он немного похож на Бушетту, который сам себя изгнал в Бразилию.

Наркотрафик, убийство, расследование. Преступления, что ведут к ссылке.

Солнце плавно опустилось за дома на виа Нотарбартоло, оставив бледно-голубое небо, которое неспешно окрасилось в синий. Так и поверишь, что дела здесь можно вести безо всякой грубости, что есть на свете такая вещь, как милосердие. Все идет гладко – документы по процессу Спатолы в порядке. Квитанции, протоколы, документы Управления по борьбе с наркотиками, рассказы осведомителя Фрэнка Ролли. Несомненно, приговоры по этому делу станут примером. К обвинению не подкопаешься. Оно безупречно. Через Спатолу можно отследить всю цепочку, дойти до политиков, боссов мафии, а возможно, даже до верхушки Христианско-демократической партии и их представителя на земле Сицилии, Сальво Лимы.

И все же Джованни чувствует на своих плечах какой-то непонятный груз. Да может ли быть, что такой абсурдный, странный сон все еще беспокоит его теперь, когда уже почти стемнело? А ведь во сне Рокко удерживал других заключенных на расстоянии даже с некоторой нежностью. Да уж, если суждено тебе оказаться за решеткой – во сне или в суде, – то лучше оказаться там с таким, как Кинничи. Обычно Джованни становится лучше, когда он думает о Рокко Кинничи, напряжение отпускает его. Подумает об этом крупном мужчине, который выращивает розы, чтобы дарить их женам друзей, и успокоится. Он никогда не забудет, как Рокко склонился над кустом роз с маленькой Гайей. И потом, в кухне, открыл ей секрет ригатони от Кинничи.

Так почему же теперь, когда он думает о Рокко, беспокойство не спадает, а только нарастает? Это не страх, не тревога или что-то в этом роде. Не столь сильное чувство. Это подступающее отчаяние, будто он кончиками пальцев чувствует тошноту. Скоро придет Франческа, они сядут за стол, и он об этом забудет. Он не вспомнит об этом и завтра утром, когда ему позвонят с сообщением, что Рокко Кинничи убили и ошметки его обуглившегося тела разбросаны по асфальту.

20. Негде укрыться

Палермо, 1983 год

Чего Рокко не сказал никому, так это того, что он давно уже испытывал страх. Конечно, страх этот не сковывал его, но всегда был при нем. Никто бы никогда не рискнул связать слово «страх» с этим большим, крепким, как дуб, мужчиной. После того как расстреляли генерала далла Кьезу, префекта Палермо, Рокко знал, что и его ничто не спасет. Уже было ясно, что дамбы взорваны, что на спине у праведных нарисованы черные кресты, а отбросы общества, истекающие слюной, тупиковое звено человеческой эволюции, поднимают автоматы к небу и поют оды продажным судьям, которые их оправдывают, полицейским, которые в нужный момент отворачиваются, политикам, которые дают им договоры подряда и разгуливают с ними под ручку. Где находится ад, Рокко Кинничи знал точно. После далла Кьезы к праотцам отправился друг и коллега Рокко, Джанджакомо Чаччо Монтальто. Он успел попросить о переводе во Флоренцию, где надеялся выдохнуть и наконец-то начать работать так, как он хотел, тут-то его и убили, словно бродячую собаку, перед дверью дома, выстрелами из винтовки «Люгер» и двух пистолетов. Наемные убийцы расстреляли его в час тридцать ночи. Но только в шесть тридцать утра бездыханное тело нашел пастух. Соседи хоть и слышали выстрелы, позже сказали, что они думали, будто это браконьеры.

Каждый покойник – новый штамп в деле о ликвидации Рокко Кинничи и всех ему подобных.

Вокруг открытое пространство. Укрыться негде. Если корлеонцы захотят, они прислонят лестницу к собору Монреале[44], поднимутся до самого рая и расстреляют Бога. Если Риина пожелает, он разнесет небесный свод пушечным ядром. Если так будет угодно Лиджо, он разожжет огонь в чашах со святой водой.

Чего Рокко не сказал никому, так это того, что его напугали ночные звонки шепотом. И открытка, которую он получил: «Блажен тот, кто сотворит тебе зло, блажен тот, кто будет плохо говорить о тебе, блажен тот, кто тебя уничтожит…» – и так далее, с перечислением всех семи блаженств. Эта открытка его тоже напугала. Потому что дело не в том, кто боится, а кто нет, но в том, кто несет на себе груз собственных страхов, а кто предпочитает переваливать их на других. Сколько раз Рокко, как щитом, прикрывался профессиональной тайной, чтобы не рассказывать своим близким, какую форму принимают его страхи, какие у них лица, имена и фамилии. Сколько трупов они оставили за собой.

Сколько раз Рокко говорил, что устал, сколько раз он пренебрегал любимыми розами или откладывал поездки за город, чтобы забаррикадироваться дома, один на один со своими бумагами. Но никому он не сказал о том, что он – ходячая мишень, что даже спятивший страховой агент не оформил бы ему полис, просто рассмеялся бы ему в лицо. «Пусть меня сопровождает эскорт, – сказал как-то Рокко в интервью, – я знаю, что меня могут поразить в любой момент. Я надеюсь лишь на то, что если это случится, то полицейские из моего эскорта не пострадают».

Чего Рокко не сказал никому, так это того, что он теперь прощается со всеми в подъезде, а не перед дверью, потому что боится, что вместе с ним убьют кого-нибудь еще. Он хотел оказаться один перед гневом мафиози. Искупить свою вину, отбыть наказание. В конечном счете в этом ему очень помогло государство, убрав пункт охраны, который незадолго до этого установили под его окнами. Своевременность – хорошо укоренившаяся добродетель в некоторых итальянских учреждениях. По воскресеньям Рокко, закрывшись в кухне, продолжал готовить ригатони от Кинничи, а в голове его роились мрачные мысли.

Чего