Противоповстанчество - Дуглас Порч

происхождения, которые селились в Хиджазе — основу региональной идентичности до современного периода составляли трайбализм и религия, а не арабская этническая принадлежность. Как таковой, арабский национализм расцвел только в послевоенной оппозиции англо-французским мандатам и притоку сионистов в Палестину, а не как идеология сопротивления османам. [12]

В последние недели 1914 года британская разведка в Каире начала изучать проекты проведения саботажа в арабских владениях Стамбула, но не получала поддержки из Лондона, пока Хусейн вместе со своими сыновьями Абдуллой и Фейсалом ибн аль-Хусейном ибн Али аль-Хашеми не провозгласил Арабское восстание, успешно напав на турецкие гарнизоны в Мекке и Джидде в июне 1916 года. Однако ожидаемое levéeenmasse[98] не состоялось — собралась, возможно, тысяча плохо вооруженных соплеменников, которых Лоуренс, впервые вступивший в контакт с Фейсалом в Джидде в октябре 1916 года, описал как:

… [они] постоянно меняются. У семьи есть оружие, и ее сыновья служат по очереди; мужчины могут время от времени отлучаться, чтобы повидаться с женами, или устает весь клан и берет передышку. По этим причинам оплачиваемых войск больше, чем реально находящихся на службе, и это необходимо, поскольку по племенной привычке войны всегда очень коротки, а удержание на поле боя такого количества людей, какое удалось сохранить шерифу, беспрецедентно. Кроме того, политика часто предполагает выплату шейхам жалованья на случай непредвиденных обстоятельств, и многие такие выплаты — не более чем замаскированные взятки важным лицам. [13]

Двадцативосьмилетний Лоуренс не был похож на легендарного партизанского лидера — заросший, ростом едва ли в пять футов шесть дюймов (1,67 метра), он впервые приехал в Левант в качестве студента, чтобы изучать замки крестоносцев, что стало темой его оксфордской диссертации. Окончив с отличием университет, он вернулся в восточную Сирию, чтобы возглавить ряд археологических раскопок, в процессе которых овладел разговорным арабским языком, достаточным для общения с рабочими на раскопках. В 1914 году он добровольно пошел в армию и был направлен на работу в разведывательный отдел в Каире, где ему поручили скучную работу по обновлению данных о боевом расписании османских войск.

Карта 2. Кампания Лоуренса.

В октябре 1916 года призыв Хусейна к оружию оказался на грани срыва. Турки вновь захватили Медину и, казалось, были готовы двинуться на Мекку, находящуюся в 200 милях южнее. Союзники против наступления турок не возражали — для Парижа поддержка «националистического» обострения в Хиджазе создала бы прискорбный прецедент, если бы она перебросилась на североафриканские владения Франции. Уязвленный провалом Галлиполийской кампании 1915 года, Горацио Китченер, являвшийся до своей смерти в июне 1916 года военным министром, был против того, чтобы отвлекать еще больше войск с Западного фронта на потасовку со Стамбулом. Лоуренсу было приказано встретиться с повстанцами Хиджаза на побережье и сообщить им, что вливание британских войск в Аравию стало бы расточительством. Почувствовав возможность навсегда покинуть свой каирский кабинет, Лоуренс облачился в арабские одежды и отправился в глубь страны, чтобы вместе с Хусейном оценить ситуацию. [14]

Лоуренс нашел «бедуинов Хиджаза» веселыми, упорными и безрассудно храбрыми, а составленный им перечень недостатков повстанцев включал в себя нехватку верблюдов и современного оружия, нежелание кланов и племен сотрудничать или удаляться далеко от дома, «животный ужас» перед самолетами и артиллерией, нежелание выполнять приказы, хрупкое моральное состояние, пристрастие к грабежу, из-за которого дисциплина, какой бы она ни была, в критические моменты распадалась. [15] Тем не менее, Лоуренс сообщал, что современное оружие, британские советники, авиационная разведка и замена стареющего Хусейна на Фейсала перевернут их судьбу. Однако решающим доводом для Лоуренса стало то, что если Британии не удастся поддержать восстание, то его для своих целей перехватят французы, уже разместившие военную миссию в Хиджазе. Ветеранов Фашоды, работавших в каирском бюро британской разведки, перспектива французского стратегического переворота воодушевила. [16]

Американский историк Дэвид Фромкин считает, что Арабское восстание «не оказало существенного влияния на ведение или исход войны… Арабское восстание должно было спасти Британию, но вместо этого Британии пришлось спасать его». [17] Фейсал и Лоуренс не смогли взять Медину, свою главную цель, несмотря на значительную британскую материально-техническую поддержку. На самом деле турки оставили Медину только через три месяца после окончания войны вследствие мятежа в гарнизоне. [18] Первым значительным военным достижением Лоуренса стало убеждение местного арабского шейха захватить небольшой порт Акаба, где турецкий гарнизон сдался без боя 6-го июля 1917 года после того, как пал его главный форпост на холмах за портом. Эта победа позволила Фейсалу и нескольким сотням его сторонников быть переброшенными из Хиджаза по морю. Их численность возросла примерно до 3500 человек за счет присоединения арабских дезертиров из османской армии, многие из которых были сирийцами, и войска Фейсала стали еще более разобщенными.

Лоуренс и Фейсал присоединились к армии Эдмунда «Быка» Алленби, которая продвигалась через Палестину в Сирию в рамках плана премьер-министра Ллойда-Джорджа по освобождению Дамаска силами Фейсала, чтобы упредить французские притязания на Левант. Даже включив в состав своих войск королевских инженеров и гуркхов, Лоуренс не смог перерезать ветку Хиджазской железной дороги, соединявшей Дамаск с Палестиной, чтобы помешать туркам усилить Газу. То, что британский историк Джеймс Барр называет «тактической кульминацией» Арабского восстания, произошло 16-го сентября 1918 года, когда войска Лоуренса, усиленные британскими советниками и поддержанные броневиками, взорвали пути, ведущие к железнодорожному узлу Дара (Дераа), в восьмидесяти милях к югу от Дамаска. Рейд на Дару преследовал три цели: поддержать наступление Алленби на город и упредить претензии Франции на Сирию и Ливан, уступленные по соглашению Сайкса-Пико 1916-го года. [19] В-третьих, Лоуренс полагал, что появление рейдовой группы вызовет всенародную поддержку его бедуинов, что придаст убедительности утверждениям о народном восстании против османов. [20] Однако стремительность турецкого краха опередила события. Первого октября 1918 года Фейсал был еще в трех днях пути от города, когда кавалерия АНЗАКа[99] и жители Дамаска заняли его вслед за отступающими османами. (Алленби предупредил Лоуренса, чтобы тот не допускал преждевременного наступления арабов на город). Главной военной выгодой Арабского восстания была дезорганизация турецкого отступления в 1918 году, а также то, что оно вынудило турок выделить часть сил, и без того ослабленных болезнями, на охрану железных дорог. [21]

T.Э. Лоуренс и «великая новая истина в стратегии»: «победа без сражения»

Британские офицеры той эпохи не сомневались, что вклад Лоуренса в поражение Османской империи был чисто косметическим. Без британской поддержки Арабское восстание должно было потерпеть крах. Проблема заключалась в том, что зависимость Хусейна, а впоследствии Фейсала