Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

основанного на принципе разделения властей. Парламент приобретал право законодательной инициативы, формирования и утверждения бюджета и контроля «за законностью и целесообразностью действий высшей и низшей администрации». Раздел «Религиозный строй» практически повторял программу «Иттифака». В разделе «Местное самоуправление» также утверждалось создание самоуправления на мелком и среднем уровне, объединение их в области, обладающие своим бюджетом и правом «законодательной инициативы по всем вопросам, касающимся исключительно местных интересов данной области».

Революция 1905–1907 гг. завершилась историческим поражением российских либералов. Они не смогли реально войти во власть. Уже II Государственная Дума имела радикальное и социалистическое большинство. Хотя среди мусульман в этой Думе большинство составляли члены умеренной мусульманской фракции, но имелось уже 6 депутатов-трудовиков, пятеро из которых были татарами. Если учесть, что мусульмане Волго-Уральского региона составляли в Думе 16 человек, то «думачылар»[357] имели почти треть мест. В Уфимской губернии – 1 из 7 (К. Хасанов), в Казанской – 1 из 4 (Г. Бадамшин), в Вятской, Симбирской и Самарской – по 1 из 1 (Х. Массагутов, А. Неджметдинов и Х. Атласи). Их не было только в Оренбургской губернии, представленной двумя депутатами. Лидерами группы были наиболее молодые депутаты: Х. Атласи (род. в 1876 г.) и К. Хасанов (род. в 1878 г.)[358].

В редакционной статье первого номера своей газеты «думачылар» с удовлетворением отмечали: «…Наконец-то классовая борьба русских и других народов не осталась бесследной для нашего народа». Именно поэтому они выступили против «Иттифака» как партии «верхов». В отличие от «тангчылар»[359] – чисто татарской политической группы, – в состав «думачылар» входил и один депутат-азербайджанец – Зайни Зейналов, поэтому группа говорила о единой 20-миллионной нации мусульман России. В статье «Время и мусульмане» основной задачей ставится именно реформа образования: «Требуется изучить длительное время проблемы старого и нового, египетскую, турецкую и европейскую системы обучения, меры по обеспечению и управлению национальными школами, правительственные школы, национальные гимназии, языковой вопрос»[360]. «Думачылар» ратовали за создание национальной системы образования по европейскому образцу.

Из членов группы наиболее известны выступления учителя К. Хасанова. 6 марта 1907 г. он выступил с комментарием декларации Совета Министров. П. А. Столыпин обещал внесение законопроектов, обеспечивающих беспрепятственный переход из одного вероисповедания в другое, свободу сооружения молитвенных зданий, отмену ограничений, связанных с религиозной принадлежностью. В декларации также говорилось о введении всеобщего начального образования и создании широкой сети разнообразных средних школ. Декларация в целом носила либеральный характер. В своем выступлении К. Хасанов, напротив, заявил, что политика правительства – «политика обрусительная… мусульман в христианство»[361]. 10 апреля 1907 г. он выступил с запросом по поводу случая на ярмарке в ауле Бураево Бирского уезда Уфимской губернии, когда стражники уничтожили ряд книг религиозного содержания, разрешенных цензурой, и применили оружие. Он критиковал депутатов – членов мусульманской фракции и ЦК «Иттифака» С. Максуди и Ш.-А. Сыртланова как не подписавших запрос[362]. К. Хасанов также известен выступлениями против конфискаций земель у мусульман, где он солидаризируется с представителями окраин России – членами мусульманской фракции в борьбе против столыпинской аграрной политики[363]. Татары – члены фракции – не участвовали в этой дискуссии, так как считали ее обреченной на неудачу.

4 мая 1907 г. К. Хасанов выступил за отмену правил Министерства народного просвещения от 31 марта 1906 г. «О печатании учебных книг и пособий в русской и национальной транскрипции». Он заявил: «Мы хотим, чтобы действительно преподавание велось на нашем родном мусульманском языке, чтобы все учебники печатались не по двойной транскрипции… а чтобы печатались на своем родном алфавите; и если только действительно Министерство народного просвещения не откажется от своих правил 31 марта (1906 г. – А. Х.), то все школы в мусульманских деревнях будут закрыты. Следовательно, мы, двадцатимиллионное мусульманство… должны лишиться возможности народного образования (голоса справа: идите в Турцию). Да, по всей вероятности, вы заставите нас идти в Турцию. Вы знаете, из Крыма сколько народа переселяется в Турцию». В итоге Хасанов заявил: «Если вы предоставите нам право изучать свой родной язык, то мы скорее сблизимся, и скорее будет любовь, а правилами этими вы всегда будете отталкивать»[364]. Этот эпизод получил известность благодаря стихотворению Г. Тукая «Китмибез» («Мы не уйдем»).

Проблема «думачылар» заключалась в том, что если общероссийская мусульманская элита в лице мусульманской фракции имела общие финансовые интересы, отличалась языковым и идеологическим единством, то трудовики представляли всего два мусульманских народа, реально перешедших к капиталистической стадии развития. Их газета издавалась на двух языках – татарском и азербайджанском. Радикальных представителей этих двух народов свел сам факт избрания в Думу и наличие в ней сильной трудовой общероссийской группы. Уничтожение этих условий после роспуска II Думы обозначало и окончание единства радикальной аграрной группировки. В III и IV Думы не будет избран ни один радикальный мусульманский депутат. Тем самым татарские радикалы утратили возможность излагать свои идеи на общероссийской арене.

Дискуссия К. Хасанова с правыми депутатами отразила попытки «думачылар» добиться отмены политики П. А. Столыпина. Лидеры мусульманской фракции откровенно считали это бесперспективным занятием и старались найти свое место в новом составе Думы. Впрочем, и II Дума была вскоре распущена.

В роли идеолога и координатора фракции выступал Ф. Туктаров, ставший фактическим лидером «тангчылар» после очередного ареста Г. Исхаки в январе 1907 г. Выразители крестьянских интересов – трудовики – вскоре сошли с политической арены. Вместе с тем сам факт массового голосования крестьянского населения за группировку социалистического спектра, ранее невиданный в мусульманском мире, стал важнейшим прецедентом, во многом объясняющим победу левых эсеров – группы Г. Ибрагимова в Уфимской губернии на выборах в Учредительное Собрание 1917 г. Трудовики прошли в Думу в основном в периферийных губерниях, где не имелось сильных татарских городских общин и структур партии «Иттифак». Характерно представительство «думачылар» от Самарской и Симбирской губерний, где ранее преобладали консерваторы. Ни один «думачы» не был избран в Оренбургской губернии, где абсолютное большинство сельского населения представляли башкиры. «Тангчылар» и «думачылар» были максимально представлены в мишарских районах, да и сами Исхаки, Туктаров, Атласи и Бадамшин были мишарями. Этот факт показывает, что социалистическое движение появилось в районах развитой сельской буржуазии, выступившей автономно от традиционной и либеральной элиты. На следующий день после роспуска II Думы, 4 июня 1907 г., Исхаки был арестован и выслан на три года в Архангельскую губернию. После этого «тангчылар» распалось как политическое движение.

В мусульманском политическом движении в период II Думы наиболее характерным явлением стало размывание центра. Консерваторы и социалисты занимали место либералов в Думе, к тому же основная сфера противоречий была связана с аграрным вопросом, а не с политическим переустройством общества. В борьбе между фракцией и ЦК «Иттифака» мусульмане России потеряли единый центр. Не случайно, что татары также практически не выступали во II Думе. Представители Крыма, Закавказья, Степей, полукочевого населения Урала добивались сохранения своих земель. Однако этот протест был безрезультатен.

Первые два созыва Думы дали татарам возможность использовать предвыборные технологии, составить программные документы, заключить союз с общероссийским партнером. Но они не создали механизма реальной парламентской деятельности. К тому же произошел раскол как национального движения на либеральное и социалистическое, так и внутри либерального лагеря.

В итоге победителями стали мурзы из Уфы, чей статус в татарском обществе был определен еще Екатериной II. В глазах татарского общества Дума скорее стала синонимом «говорильни», но никак не долгожданных реформ.

После переворота 3 июня 1907 г. мусульманская фракция III Государственной Думы оставалась единственным легальным каналом политической деятельности. При этом, в отличие от I и II Госдум, большинство в III Думе было настроено весьма отрицательно к инициативам мусульман. Рассмотрим деятельность фракции прежде всего в сфере образования и ее взаимодействие с татарскими общинами России. III Дума была созвана по новому избирательному закону от 3 июня 1907 г. По нему представительство в Думе потеряло коренное население Средней Азии, Степей, большей части Кавказа (кроме Дагестана) и турецкой части российского Закавказья. Вместо 29 человек во II Думе фракцию мусульман составили 8 человек: семеро из них были татарами из Казанской, Уфимской, Оренбургской и Самарской губерний. Фракция мусульман в III Думе, таким образом, стала почти чисто татарской.

Основной проблемой стал вопрос о языке преподавания в государственной начальной школе для мусульман. Татары рассматривали национальную светскую школу как институт, образующий нацию. Они стремились придать официальный статус джадидской школе. В период обсуждения законопроектов о всеобщем начальном образовании в 1910–1911 гг. проходили съезды и совещания по вопросам реформы просвещения, религиозного образования и создания учительских школ.

Всеобщая начальная школа на русском языке в глазах мусульман была продолжением ассимиляционной политики Н. Ильминского. Мусульманская элита