Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

После смерти И. Гаспринского его идеи об единстве тюркских народов России были сохранены в первую очередь братьями Максуди. Перед смертью И. Гаспринский вызвал А.-Х. Максуди к себе и передал ему все документы «Иттифака». Главным пунктом завещания И. Гаспринского было распространение просвещения. Татарская элита Казани, чьим основным политическим лидером был С. Максуди, оказалась в стороне от процесса деятельности мусульманской фракции Думы.

В целом, в IV Думе наблюдается спад активности депутатов-мусульман, так как они не видели смысла в декларациях. Следующее заявление фракция сделала в связи с началом Первой мировой войны. Председатель фракции К.-М. Тевкелев утверждал: «Мусульмане Российской Империи считали и считают себя русскими гражданами не только тогда, когда добиваются прав, но и тогда, когда им приходится исполнять обязанности перед родиной»[383].

Татарская элита надеялась на то, что мусульмане, проливавшие кровь на фронте, получат равноправие. 20 июля 1915 г. К.-М. Тевкелев от имени думских представителей – латышей, литовцев, эстонцев, армян, евреев и мусульман – заявил: «Мы выражаем… глубокую уверенность, что в деле отражения врага и победы над ним одним из главных условий успеха является подъем духа в среде населяющих Россию народов и возможность свободного приложения для каждого из них своих сил на общее дело борьбы с врагом и что такое положение может быть лучше всего достигнуто при обеспечении входящим в состав России народностям гражданского и национального равноправия». Заявление было отклонено 190 голосами против 162. Оно стало последней реальной попыткой компромисса нерусских народов с думским большинством[384].

Начавшаяся Первая мировая война дала новый импульс для объединения мусульманских политических лидеров. Они решили создать центр, объединяющий все тюркские регионы России – бюро мусульманской фракции. Основным инициатором его создания выступил редактор газеты «Суз» Г. Исхаки. Члены бюро должны были помогать фракции в вопросах координации деятельности мусульман России[385].

В 1915 г. муфтием ОМДС был назначен Мухаммад-Сафа Баязитов. Годом ранее члены фракции К.-М. Тевкелев, Ибн. Ахтямов и многие видные национальные деятели оценили деятельность С. Баязитова и его партии «Сырат уль-мустаким» следующим образом: «“Сырат мостакым” по своему духу и своей цели является истинной копией русской черносотенной партии… Мусульмане кроме вреда от него ничего для себя не увидят»[386]. В результате, если ранее ОМДС рассматривалось национальными лидерами скорее как нейтральный орган, то после назначения М.-С. Баязитова они начали ориентироваться на создание светского общенационального органа, не связанного с ОМДС. В начале 1916 г. в Петрограде состоялось совещание, принявшее решение о создании бюро при мусульманской фракции. В бюро должны были войти представители Казани, Оренбурга, Москвы, Астрахани, Троицка и Челябинска. Реально у татар в нем были представлены Казань, Оренбург и Уфа. Бюро приняло на себя роль информационного и координирующего центра мусульман России. Фракция и бюро все более воспринимали себя единственными законными представителями мусульман России. В конце 1916 г. мусульманская фракция выступила в поддержку Прогрессивного блока в его противостоянии с правительством.

III и IV Госдумы не признали равноправия мусульман России и не приняли законов, обеспечивающих функционирование государственной школы на их родном языке. В 1907–1917 гг. правительство не провело реформы Духовных Собраний. Такое развитие событий вызвало недовольство практически у всего либерального и социалистического спектра татарского общества и особенно у молодежи. Назначение муфтием М.-С. Баязитова парализовало единственный официальный канал для отношений между татарами и царской администрацией. Татарская элита начала поддерживать те силы в российском обществе, которые стремились к свержению самодержавия. При этом либералы ориентировались на Прогрессивный блок, а социалисты были сторонниками своих российских единомышленников.

Глава 3

Всероссийские мусульманские съезды 1905–1917 гг.

Данную форму институционализии движения российской уммы обычно рассматривают как феномен, не имеющий особых корней. Намного более правильным было бы его объяснение в контексте общественного движения почти всего XIX в., начиная с первых призывов к избранию муфтия ОМДС, организации петиционных кампаний начала 1890-х гг., меджлисов духовенства и баев (например, З. Расули), совещания при ОМДС 1899 г. по вопросам просвещения, меджлисов элиты на Макарьевской ярмарке. В 1905 г. сами власти дали инициативу таким движениям путем созыва «Голяма жэмгыяте» при ОМДС в апреле 1905 г. и Уфимского губернского совещания из доверенных башкирских волостей Уфимской губернии в июне 1905 г. В то же время в 1904 г. и особенно в 1905 г. прошел целый ряд профессиональных, политических и национальных съездов. Качественно новым феноменом является здесь возникновение российской уммы как единого целого, без различия на этнические и внутрирелигиозные (сунниты и шииты) признаки. Ведь все вышеприведенные примеры касаются либо отдельных регионов, либо мусульман только округа ОМДС.

Поражение России в Русско-японской войне, последовавшие затем уступки обществу и активизация политического движения стали благоприятным фоном, которым воспользовались российские мусульманские общественные деятели. С осени 1904 г. И. Гаспринский непрерывно выдвигает идеи о том, что мусульмане России должны максимально воспользоваться либерализацией российского общества. В сфере просвещения это обозначало переход образовательных учреждений в руки нации, отмену ограничений на предметы преподавания и учебную литературу, свободу слова, признание «тюрки» языком государственной и земской школы, обеспечение государственных и земских ассигнований на национальные школы[387].

Ключевой фигурой общественного движения мусульман России стал Г.-Р. Ибрагим. В начале сентября 1904 г. в Петербурге Рашид-казый встречается с министром внутренних дел П. Святополк-Мирским и деятелем «Союза Освобождения» в лице М. Стаховича. В начале октября Г.-Р. Ибрагим начинает свои поездки по России с целью подготовки съезда мусульман. Его деятельность концентрируется среди татар Волго-Уральского региона: Иж-Буби (братья Буби), Оренбург, Троицк, Уфа (А. Ахтямов). Вначале намечалось проведение только общетатарского съезда на осенней Мензелинской ярмарке. 26 ноября Рашид-казый рассылает письма троицкому баю А.-В. Яушеву, мензелинскому баю Ш. Хальфину, иркутскому миллионеру Ш. Шафигуллину, братьям Буби, казанскому мулле З. Амирхану и драматургу Г. Камалу. Однако вскоре движение охватывает всю российскую умму. В конце 1904 г. на имя премьер-министра С. Ю. Витте поступает первое прошение мусульман о даровании им политических и гражданских прав, чьим непосредственным инициатором был петропавловский ахун Яушев. В январе 1905 г. Г.-Р. Ибрагим обсуждает с Ю. Акчурой вопрос об объединении мусульман Казани и Крыма. Акчура отправляет письма И. Гаспринскому и лидеру азербайджанских либералов А.-М. Топчибашеву. Представители волжских татар, татар Крыма и азербайджанцев прибывают с петициями в Петербург, но в разное время. Эти факты ясно показывают отсутствие организационного единства, которое складывается только к лету 1905 г.[388].

Ю. Акчура в статье «О русской революции», датированной 14 сентября 1905 г., использует два термина для обозначения слова «революция» – «инкыйлаб» и «ихтилал». Инкыйлаб – это состояние постоянного изменения, в котором пребывают классы общества. Ихтилал – восстание, резкое и открытое нарушение социального равновесия. Революцию в России Акчура определяет с помощью термина «ихтилал». Корни такого восстания он видит в истории России, где всевластие принадлежало царю, а затем перешло в руки бюрократии. Акчура видит конфликт межнациональный и противостояние крестьянства и рабочих, с одной стороны, и имущих классов – с другой. Такое течение событий в России противоречило представлениям Акчуры о естественном социальном развитии общества путем растянутых на длительное время реформ по английскому образцу[389].

Особенность же турецкого общества заключалась в том, что в конце XIX – начале XX в. в нем активизировалось движение европейски образованной бюрократии, офицерского корпуса и интеллигенции, но фактически не существовало самостоятельного общественного движения крестьянства и рабочего класса. Таким образом, существовала возможность отделения политической революции от социальной.

В татарском обществе не было партии или влиятельной политической организации, выражавшей интересы рабочего класса. «Тангчылар» и «думачылар» защищали интересы крестьянства, но в целом выражали позиции национальной интеллигенции, молодого духовенства, мелкой и средней буржуазии, стремившихся к мобильности и повышению своего социального статуса. К тому же, в силу потери татарами наиболее плодородных земель, для национального крестьянства было характерно стремление перехода к статусу более обеспеченных городских слоев и духовенства. В политическом отношении буржуазия также не стремилась к созданию собственной политической организации. Муфтий Оренбургского Магометанского Духовного Собрания (ОМДС) М. Султанов отказался принять участие в политическом движении, что определило позицию указного духовенства как корпорации. Таким образом, руководящая роль в татарском политическом движении в 1905–1907 гг. принадлежала светской интеллигенции и ее единомышленникам из числа мударрисов и/или улемов – модернизаторов ислама, придерживавшихся в целом либеральных взглядов. Однако именно руководство ОМДС, прежде всего в лице муфтия М. Султанова и казыя Р. Фахретдина, также выдвинуло планы