Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

Татары Казани первыми перешли к устройству массовых собраний по общероссийскому образцу. 29 января 1905 г. состоялось собрание казанских мусульман, где присутствовало более 2000 человек. Оно единогласно приняло петицию на имя председателя Кабинета Министров, включавшую требование об избрании муфтия и всех казыев из числа духовных лиц самими мусульманами. Все функции религиозной автономии, включая контроль над духовными школами, бракоразводные дела, дела по наследованию имуществ, постройку мечетей, надзор за вакфами, «должны быть изъяты из других учреждений и подчинены МВД через посредство Духовного Собрания». Другие требования основывались на «уравнении общегражданских и имущественных прав татар с православным населением» включая беспрепятственное открытие общеобразовательных и профессиональных школ с преподаванием на татарском языке. Особо отмечались законосовещательные функции миллета, включавшие «приглашение мусульман в Кабинет Министров по указанию Оренбургского Духовного Собрания при составлении законов о религиозном и общественном быте татар, их гражданских правах»[390]. В целом этот документ выражал интересы всех групп татарской элиты: духовенства, интеллигенции, дворянства и буржуазии. Налицо соответствие этой программы реформаторским идеям И. Гаспринского. Заметное изменение требований татарской национальной элиты произойдет только после созыва I Государственной Думы.

10–15 апреля 1905 г. в Уфе при Духовном Собрании под председательством муфтия М. Султанова прошло заседание «Улама жэмгыяте» («Общества улемов») (см. раздел об ОМДС). Основным докладчиком был казый Р. Фахретдин. Его предложения сводились к созданию миллета по оттоманскому образцу. Он предложил создать пост Шейха уль-Ислам, как единого лидера российских мусульман, избираемого ими самими, в ранге имперского мира. В целом движение в Уфимской губернии, в отличие от Казани, носило преимущественно характер борьбы за сохранение устоев и создание религиозной автономии. Там были осуществлены попытки поднять активность народных масс заявлениями о новой угрозе крещения. В начале 1905 г. в Уфимской губернии разворачивается движение за созыв губернского мусульманского съезда.

Так как идея религиозной автономии была наиболее близка и понятна большинству татарского населения, то этот проект предусматривал создание автономного миллета по оттоманскому образцу. Предполагалось создание и квазипарламента автономии в лице вышеупомянутого Съезда высшего духовенства. Таким образом, сами члены ОМДС, улемы и имамы, представители интеллигенции, буржуазии и мурз совместно выработали планы единой религиозной автономии мусульман России, выражавшие чаяния всей российской уммы.

8 апреля 1905 г. на собрании мусульман Казани «было постановлено для объединения и учреждения всероссийского Мусульманского союза созвать всеобщий всероссийский съезд мусульман» на Нижегородской ярмарке, т. е. перейти к этапу общероссийского политического движения. После этого именно Нижний Новгород был признан другими мусульманскими народами России как место для проведения форума.

8 апреля на квартире Г.-Р. Ибрагима в Петербурге собрались Гаяз Максудов, Ибниамин Ахтямов из Уфы, Ахмед Агаев, Али Мардан Топчибашев, Али Хусаинзаде (все – Баку). Они приняли решение о создании единого Духовного Управления для всех мусульман России. Этой проблемой должен был заняться единый политический центр. 20 мая это решение было закреплено на меджлисе в Чистополе, созванном в связи со свадьбой улема Мусы Биги с дочерью виднейшего ишана ордена накшбандийа, имама и мударриса 1-го прихода Чистополя Закира Камалова. Здесь вновь ключевую роль сыграл Г.-Р. Ибрагим, и уже присутствовали лидеры молодых радикалов. Здесь впервые заявили о себе будущие лидеры аграрных социалистов «тангчылар» Газя Исхаки и Фуад Туктаров, также выходцы из родов мулл Чистопольского уезда.

15 августа 1905 г. на Макарьевской ярмарке светская элита провела I Всероссийский мусульманский съезд. Он принял решения об объединении мусульман и создании периодических меджлисов (съездов) на территории всей России для руководства общественной жизнью. Эти отделения должны были заняться в основном образовательной и просветительской, а не политической деятельностью, т. е. опираться на школы и благотворительные общества. Реально объединились элиты трех мусульманских народов: татар Волго-Уральского региона, крымских татар и азербайджанцев. Съезд подтвердил решимость мусульман добиваться их равноправия с христианским населением. Предполагалось создать общероссийское объединение элиты «Иттифак аль-Муслимин». Так как до издания Манифеста 17 октября 1905 г. политические партии находились под запретом, то «Иттифак» вначале предполагался скорее как общероссийский орган, координирующий борьбу за гражданские и политические права и культурно-просветительную деятельность. В целом съезд представлял союз всех четырех групп мусульманской элиты России:

1) общенациональные политические деятели (И. Гаспринский, А.-М. Топчибашев, А. Агаев, Ю. Акчура, А. Ахтямов, Ф. Карими);

2) мусульманские религиозные деятели-улемы (Г.-Р. Ибрагим, М. Биги, Г. Апанай);

3) крупная национальная буржуазия – лидеры городских общин и благотворители (А. и Г. Хусаиновы, А.-В. Яушев, М.-З. Рамиев (Дардменд));

4) земские и городские деятели из мурз (К.-М. Тевкелев, С.-Г. Джантюрин, Ш.-А. Сыртланов, С.-Г. Алкин).

Первые две группы, представлявшие крымских татар, азербайджанцев, а у татар – Казань и Петербург, ориентировались непосредственно на политические формы. Третья группа (Оренбург – Троицк) и четвертая (Уфа) ориентировались скорее на допартийные формы и представляли традиционную региональную элиту. Третья и четвертая группы состояли целиком из татар. В период трансформации «Иттифака» в политическую партию большая часть крупной буржуазии формально отошла от нее. В I Думу был избран только Закир Рамиев, который занял пост казначея мусульманской группы[391].

Само нелегальное проведение съезда на борту парохода «Густав Струве», так как Нижний Новгород находился на осадном положении, наложило свой отпечаток на его краткосрочность и придало съезду определенную неровность. В дни нарастания революционного движения было трудно понять, насколько далеко пойдет Россия по пути конституционных режимов Европы. Впрочем, подобно другим российским гражданам, мусульмане понимали, что революция идет своим чередом и уступки царизма в лице законосовещательной Думы и обещания реформ не решат проблем. Принципиальным было то, что в отличие от населения Закавказья, Северного Кавказа, Прибалтики, Латвии татары выбрали путь ненасильственной борьбы за свои права, что показало всем остальным россиянам их уровень лояльности и политической культуры.

Единственным отчетом о съезде является текст из книги Мусы Биги «Ислахат асалары» под названием «Историческое собрание»[392]. «Не успел пароход отойти и на расстояние километра от Макария, в салоне первого класса имам Владикавказа Садик эфенди Рахимкол продекламировал Коран.

На этом историческом заседании обсуждались только самые важные проблемы… Было заключено общее согласие… Баку был определен как временный центр. Мусульмане России были разделены на 16 частей, и каждое отделение должно было работать в соответствии с указаниями, исходящими из центра. Была принята резолюция, состоящая из известных “четырех пунктов”, относящихся к нашим самым насущным потребностям МИЛЛЕТА – распространению просвещения, основанию мектебов, реформе медресе.

За это короткое время собрание приняло решение, установив между мусульманами России “религиозный союз – политическую силу”, обеспечить тем самым наше будущее. В это решение входили и проблемы реформы мектебов и медресе, духовных управлений. Были показаны пути распространения просвещения среди мусульман России. Решения собрания всесторонне соответствовали нуждам мусульман и потребностям времени, это было самое важное, самое благословенное и полезное историческое собрание “Иттифака”».

Само проведение съезда показало, что его участники в большинстве своем стремились к созданию общероссийского органа мусульманской элиты, не нарушая законопослушности перед властями. Поэтому они старались не допустить распространения списка участников. Действительно, нам известно только около 20 имен деятелей общероссийского уровня, широко проявивших себя в годы революции 1905–1907 гг., присутствовавших на этом съезде. Попытки жандармских управлений выяснить более полный состав участников съезда ни к чему не привели. Характерно и то, что большинство участников съезда, активно проявивших себя, были людьми пожилого возраста, т. е. уже ушедшими с государственной службы. Позиция Г. Баруди как ректора во многом объясняет отсутствие других мударрисов. Вероятно, они боялись репрессий против своих медресе, которые все же последовали с 1908 г., и предлогом для них действительно стала общественная деятельность их ректоров. Участникам I съезда трудно было понять пределы законопослушности своих действий, но после поражения Московского восстания 1905 г. и начала массовых репрессий многие из них явно не хотели проблем для своего бизнеса. Поэтому на следующих съездах вплоть до 1917 г. мы не видим крупную буржуазию среди активных участников съездов. Они сосредоточили свою активность в благотворительных обществах.

Съезд принял резолюцию, где несмотря на корректность формулировок мусульманская российская элита четко поставила вопрос о необходимости политической революции в России по либеральному варианту. Не случайно, что самой первой целью было объявлено создание в России правового государства – цель, достижение которой и сегодня постоянно откладывается. Участники съезда потребовали создания законодательного парламента, контролирующего исполнительную власть. В третьем пункте мусульмане выступили за полное равноправие между мусульманами