Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

В ответ на указания бюро создавался и ряд местных комитетов. 20 марта 1917 г. председатель Малмыжского Мусульманского комитета Музафаров в своей телеграмме председателю Временного центрального мусульманского бюро сообщал, что местный комитет был организован согласно его телеграмме. Одновременно принимались меры к выбору делегата на съезд[409].

На Всероссийский мусульманский съезд в Москве делегаты Оренбурга избирались по следующей квоте: 2 – от мусульманского бюро, 1 – от имамов, 2 – от Комитета женщин, 1 – от Общества женщин, 2 – от крупных торговцев, 1 – от мелких торговцев, 2 – от рабочих, 2 – от учителей и учительниц, 2 – от студентов. Такой принцип избрания гарантировал преобладание городов над сельскими районами и образованных слоев над малообразованными. По сходному принципу избирались и делегаты в органы местного самоуправления[410].

Представители кружка «Татар учагы» заняли позицию, противоположную позиции Временного центрального мусульманского бюро по отношению к идее первоначального созыва общемусульманского съезда. На заседании бюро они предложили вначале провести съезд татар, на котором бы рассматривались вопросы национальной автономии и общественно-политические требования. Местным комитетам, согласившимся с данным предложением, было рекомендовано снестись с организационным бюро съезда в составе Султанбека Мамлиева, Карима Сагита и Галимджана Шарафа. Деятели кружка утверждали, что жизненные условия, требования и культура различных тюркских народов настолько отличны, что каждый из них может иметь только самостоятельные автономные органы. За Всероссийским съездом они оставляли принятие общей программы, уже утвержденной на национальных съездах. Именно благодаря вмешательству членов «Татар учагы» было принято решение о включении в программу съезда рабочего и земельного вопросов, вопреки первоначальному несогласию Садри Максуди. Татаристов поддержали Бурхан Шараф и Ибрагим Биккулов, требуя превращения съезда из органа буржуазии в орган мусульманской демократии[411].

4 апреля 1917 г. на заседании Казанского Мусульманского Комитета обсуждалась телеграмма «Татар учагы», рекомендовавшая провести татарский национальный съезд в Казани с 22 апреля. Гаяз Исхаки предлагал провести этот съезд после созыва Учредительного Собрания, намечавшегося тогда на август. Решения российского парламента должны были создать основу для реализации конкретных национальных задач. Ильяс Алкин и Габдельхамид Казаков, наоборот, поддержали идею созыва татарского съезда. Их предложение прошло пятью голосами против трех[412].

На Уфимском губернском мусульманском съезде Зыя Камали, Галимджан Ибрагимов и Гилемдар Баимбетов также предложили провести съезд мусульман Внутренней России до созыва Учредительного Собрания. Инициативу проведения съезда в Казани поддержали мусульманские комитеты и бюро Нижнего Новгорода, Зайсана, Царицына, Бузулука и даже Баку, возглавляемый Али-Марданом Топчибашевым. Однако окончательное решение о созыве только общероссийского съезда было принято бюро в Петербурге[413].

Сам I Всероссийский мусульманский съезд проходил с 1 по 11 мая 1917 в Москве. В нем участвовало около 900 делегатов. Повестка дня: о форме государственного устройства России; о культурной и территориальной автономии (религиозный вопрос, вопросы культуры и школы, судебное дело, местное самоуправление); отношение к войне; об Учредительном Собрании; женский вопрос; рабочий вопрос; земельный вопрос; вопросы колонизации окраин; о военной организации; о политической организации; о тактике предвыборной кампании в Учредительное Собрание; об оказании помощи пострадавшим в войне; выборы Большого Национального Совета (Милли Шуро) российских мусульман.

Основную дискуссию вызвал вопрос о форме автономии мусульман России. По предложению азербайджанца М. Расул-заде, большинство представителей Кавказа, Туркестана и Казахстана высказались за федерацию на основе национальных территориальных автономий; представители татар – за национально-культурную автономию в составе унитарного государства. Большинство татар считали невозможным воссоединение разделенных по разным губерниям и заселенных русскими территорий. Ф. Карими предсказывал, что татары окажутся в меньшинстве во всех штатах, и тогда «права мусульман будут рассматриваться в парламенте своего штата, и из-за того, что они там будут в меньшинстве, не будут в состоянии их защитить», к тому же они проведут меньше депутатов и в федеральный парламент[414]. Ф. Кулахметова заявила, что в федерации женщины Кавказа и Туркестана будут абсолютно бесправны. В итоге была принята резолюция, в которой отмечалось, что интересам мусульман России наиболее отвечает форма государственного устройства в виде федеративной республики, основанной на территориальных автономиях; народы, не имеющие определенной территории, должны пользоваться национально-культурной автономией. В резолюции указывалось, что «для ведения духовными и культурными делами мусульманских народов России и обеспечения единства их действий будет образован центральный орган российских мусульман с законодательными функциями в пределах своей компетенции».

I Всероссийский мусульманский съезд проходил в основном на деньги татар и во многом под их контролем. На московском съезде татары составили большинство в ключевых комиссиях съезда. Были сформированы комиссии: редакционная (Ахмед Цаликов – от Кавказа, Гумер Терегулов, Фуад Туктаров); по рассмотрению наказов (Хасан-Гата Габяши, Хади Максуди, Кашшаф Тарджемани); мандатная (Габдушев, Зыя Енгалычев, Насретдин Худжаши (Туркестан); хозяйственная (Наджип Курбангалиев, Хафиз Ишмухаммедов, Сабирзян Шамгулов). Такое превалирование татар по образцу всероссийских мусульманских съездов 1905–1906 гг. и 1914 г. вызвало сопротивление большинства представителей других народов, выступавших за преобладание интересов каждой из этнических групп над общими интересами мусульман России. Фактически радикальное и социалистическое большинство съезда оказалось в союзе с консерваторами в стремлении не допустить создания эффективных общероссийских органов. Именно на этом съезде был положен конец идеям политического, административного и экономического единства мусульман России, т. е. классического либерализма и мусульманской тюркской нации, разработанных в свое время Гаспринским и его соратниками. На съезде победила идея не единой нации мусульман России, а создания отдельных наций из основных этнических групп. Благодаря этому все резолюции съезда, за исключением резолюции о типе автономии, фактически еще на съезде превратились в декларации, не имеющие никакого механизма реализации.

Ахмед Цаликов не сумел обеспечить большинство сторонников экстерриториальной автономии на съезде. Вопрос о власти был изъят с общероссийского уровня и перешел на уровни таких отдельных этнических групп, как мусульмане Туркестана, казахи, крымские татары, башкиры, мусульмане Кавказа и, наконец, татары Внутренней России и Сибири[415].

Наиболее квалифицированную оценку такому положению дал Галимджан Ибрагимов. Он утверждал, что единство мусульманских народов должно быть политическим и экономическим, но не религиозным и культурным. Ибрагимов призывал к созданию пяти отдельных штатов: Казахстана, Кавказа, Туркестана, Татарстана и Крыма[416].

Представители окраин выступали за федерирование своих областей, в отличие от татар, которые не верили, что правительство даст воссоединить разрезанные по разным губерниям и заселенные русскими территории. Фатих Карими не возражал принципиально против федерации. Татарам удалось создать представительный Мэркэз Милли Шуро – Центральный (Всероссийский) Национальный Совет – и Милли Шуро – Искомус (Исполнительный комитет) – органы мусульман России во главе со сторонником экстерриториальной автономии Ахмедом Цаликовым. Из-за концентрации мусульман на местной политике они не достигли реальных результатов. К тому же молодежь в Харби Шуро, уфимские левые эсеры, МСК и радикализирующиеся элементы на местах выступали за ориентацию на собственно татарские нужды.

Фактически радикальное и социалистическое большинство съезда оказалось в союзе с консерваторами в стремлении не допустить создания эффективных общероссийских органов. На этом съезде фактически был положен конец концепции политического, административного и экономического единства мусульман России, разработанной И. Гаспринским.

По докладу А. Цаликова об отношении к войне делегаты съезда единогласно поддержали обращение Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов к мировой демократической общественности о заключении мира без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов. Резолюция по культурно-просветительным делам, предложенная З. Кадыри, во многом дублировала решения III Всероссийского мусульманского съезда 1906 г. Вместо кафедр по изучению истории и этнографии нерусских народов, «для подготовки педагогического персонала… должны быть открыты при русских высших школах и курсах особые тюркские кафедры». По религиозному вопросу по докладу С. Алкина и К. Тарджемани съезд решил реорганизовать ОМДС и избрал Временное Духовное управление. По военному вопросу делегаты поддержали резолюцию И. Галиева и Г. Монасыпова, по которой отменялась воинская повинность; до тех же пор, пока армия существует, она должна строиться по национальному признаку; необходимо сформировать отдельные мусульманские воинские части (полки в составе дивизий действующей армии и отдельные полки в тыловых гарнизонах). После доклада Ш. Мухаммедьярова по земельному вопросу съезд решил, что вся земля должна перейти в руки народа без выкупа; купля-продажа земли должна быть запрещена. Окончательное решение земельного вопроса откладывалось до созыва Учредительного Собрания. Резолюцию по земельному вопросу отказались подписать представители Башкирской и Туркестанской делегаций. По женскому вопросу съезд принял решения Казанского съезда женщин и постановил, что мусульманки в политических и гражданских правах должны быть уравнены с мужчинами; многоженство должно быть