Институты российского мусульманского сообщества в Волго-Уральском регионе - А. Ю. Хабутдинов

19 июля в органе Казанского губернского Милли Шуро – газете «Курултай» была опубликована статья Г. Шнаси: «Как провести в жизнь национально-культурную автономию мусульман Поволжья?» Автор утверждал, что существуют две точки зрения о типе взаимоотношений Всероссийского Милли Шуро и Духовного Собрания. По одной из них, Милли Шуро должно существовать при Духовном Собрании, по другой – Духовное Собрание должно представлять отдельную часть Милли Шуро. Г. Шнаси предлагал включить в структуру Милли Шуро следующие отделы: религиозный, юстиции (для надзора за судами), просвещения и печати (для воспитания светского духа в религиозной школе и издания учебной литературы), организации и пропаганды (для выборов в органы власти), финансов и вакфов, статистики и Харби Шуро[420]. Таким образом, до последнего дня перед съездом не были решены вопросы структурирования органов автономии. Не был решен даже фундаментальный вопрос о соотношении органов религиозной и светской автономии, а также о взаимоотношениях с Харби Шуро. Фактически это соответствует словам дочери С. Максуди – Адиле Айда о том, что структура автономии и тип отношений с Духовным Собранием являлись единоличным планом ее отца[421]. Разумеется, ее трактовка носит чересчур романтический характер.

Даже в заключительный день съезда развернулась дискуссия о порядке введения национально-культурной автономии. От имени данной секции Г. Шнаси призвал к немедленному введению автономии. Его основными оппонентами выступили председатели Уфимского и Казанского губернских Милли Шуро Г. Терегулов и Ф. Туктаров и председатель Харби Шуро И. Алкин. Позицию Г. Шнаси поддержали С. Максуди и Х.-Г. Габяши. В результате данное решение было принято абсолютным большинством[422].

Три будущих министерства автономии, образовавшие Вакытлы Милли Идарэ (Временное Национальное Правительство) представляли собой три наиболее могущественные профессиональные корпорации татарского мира. Милли Идарэ было сформировано в составе трех назаратов (министерств): Мэгариф (просвещения), Малия (финансового) и Диния (религиозного). Диния Назарат полностью сохранял свою структуру. Два других назарата комплектуются из представителей: Мэгариф – из «Бютен Русия Укытучылар жэмгыяте» (Всероссийского общества учителей), Малия – из буржуазии, представлявшей местные национальные фонды. Три татарских центра – Казань, Уфа, Оренбург – Троицк – имеют своих представителей в каждом из назаратов. Эти подтверждается, что национальная администрация еще не может создать новые кадры, а опирается на имеющиеся корпорации и коллегиальные формы. Политический и административный талант С. Максуди заключался в том, что он эффективно использовал имеющиеся органы для решения общенациональных задач и ставил их под контроль единого общенационального правительства. Светской интеллигенции путем создания «Милли Идарэ» удалось сохранить свой контроль над жизнью нации.

В коллегию по осуществлению автономии были избраны С. Максуди, Ибн. Ахтямов, Г. Шараф, А. Мухетдинова, Ф. Карими, К. Каримов, Н. Хальфин и Х. Атласи. Представительство географически получили Казань, Уфа и Оренбург. Наряду с умеренными социалистами типа Ахтямова, Шарафа и Хальфина туда вошла представительница МСК Мухетдинова[423].

В итоге казанские съезды июля 1917 г. (мусульманский, военный и духовенства) создали правительство культурно-национальной автономии и окончательно сформировали татарскую доминанту национального движения. Его наиболее активными центрами стали представительные и исполнительные органы национально-культурной автономии. Если в мае – июле 1917 г. религиозные и светские структуры сосуществовали параллельно, то в июле 1917 г. муфтият стал одним из назаратов (министерств) в правительстве автономии, что поставило духовную власть под контроль светской. Уступки были достигнуты путем отказа от ряда либеральных положений, и важнейшим из них стало ограничение женского равноправия. Так светским лидерам удалось заключить альянс с большинством духовенства при сохранении устоев традиционной общины. Реальными органами власти стали Вакытлы Милли Идарэ (Временное национальное правительство) и Милли Шуро (Национальные Советы) губерний, а также местные комитеты.

Глава 4

Политические движения, представленные в Государственной Думе

§ 1. «Иттифак аль-Муслимин»

«Иттифак аль-Муслимин» (Союз мусульман) – либеральная политическая организация российских мусульман, крупнейшая партия татарского общества в начале XX в. В этот период татары пережили размежевание реформаторского джадидского движения на два лагеря: либеральный и социалистический. И либералы, и социалисты были правоверными мусульманами. Концепция исламской уммы с ее идеями взаимопомощи, трудолюбия, тяги к образованию, осуждения роскоши привлекала всех татарских радикальных политиков от Г.-Р. Ибрагима до М. Султан-Галиева. Мусульманская конфессиональная самоидентификация в этот период была первичной по сравнению с тюрко-татарской национальной идентификацией, особенно среди сельского населения. Поэтому все татарские политические организации употребляли в названии термин «мусульманский» и ставили вопрос о религиозной автономии. Татарская элита, кроме Уфимской губернии, почти не имела в своем составе дворян-землевладельцев. По российским законам мусульмане не могли преподавать немусульманам, т. е. в средних школах и вузах, а также быть членами училищных советов. Цензовая земская система нигде не давала мусульманам большинства. Татарские чиновники тоже фактически отсутствовали. Таким образом, социальная база для либерального движения была численно крайне незначительна.

Буржуазия и духовенство в большинстве своем составляли базу консерваторов, а шакирды, учителя, учащаяся молодежь светских школ, приказчики и часть мелкой и средней буржуазии – базу социалистов. Российская революция 1905–1907 гг., младотурецкая революция 1908 г., экономический бум 1909–1913 гг., национальная политика П. А. Столыпина и, наконец, Первая мировая война лишь расширили эту базу. На 96 % сельский и на 99 % трудящийся татарский народ по своей социальной структуре представлял собой идеальную базу для исламского консерватизма и аграрного социализма. Однако на рубеже XIX–XX вв. именно либералы доминировали в общественно-политическом движении мусульман России. Для объяснения данного феномена вернемся к теории М. Гроха о создании нации этносами, не имеющими государственности[424]. Фаза «В» национального движения начинается в период российской революции 1905–1907 гг. под руководством лидеров «Иттифака». Только либералы с их образовательным уровнем, литературой, прессой, школой и благотворительными обществами, с финансовой поддержкой со стороны буржуазии могли обеспечить прохождение стадий «А» и «Б». Таким образом, политическое движение мусульман России, татар в частности, в 1904–1907 гг. находилось под контролем национальной либеральной элиты мусульманских центров России. Либералы попытались обеспечить прохождение стадии «В» в 1905–1907 и в 1917–1918 гг., так как основным условием для нее являлось наличие политической и экономической стабильности в России на протяжении 15–20 лет. В конце 1900-х гг. стабильность была нарушена в период столыпинской реакции, в конце 1910-х гг. – большевистским режимом. В обоих случаях социалисты были вынуждены идти в фарватере политики либералов. Татарский социализм был во многом рожден несовершенством социальной структуры татарского общества, его отсталостью и отсутствием в России конституционного режима. Большинство татарского общества, неспособное конкурировать с русскими, ориентировалось на консервацию татарской общины. Вместе с тем российские условия требовали знания русского языка и способности реагировать на трансформацию российских реалий.

Для анализа взглядов и образа действий татарской европейски образованной интеллигенции необходимо исследовать восприятие ими интеллектуального климата и политических идей рубежа XIX–XX вв. В Европе эта эпоха получила название «The liberal age» («либеральный век»). Ее политическим выражением стали конституционные европейские государства. Под влиянием этих идей оказались и мусульманские либералы России[425].

Проанализируем два наиболее известных памятника этой традиции, книги двух ближайших соратников И. Гаспринского: «Рассказ о европейском путешествии» Ф. Карими (1902) и «Путешествие в Англию» Садри Максуди (1914). Ф. Карими основное место уделяет прогрессу европейских наций в сфере образования. Для него во Франции существуют религиозная свобода, свобода печати и равноправие. Это государство представляет пример расцвета искусств, наук и культуры для других стран, его отличительной чертой является постоянная способность к прогрессу. Наиболее положительным примером в мусульманском мире для Карими является Турция, максимально испытавшая влияние европейских держав, особенно Франции. Он приводит программы светских учебных заведений Стамбула. По мнению Ф. Карими, учебные заведения такого типа могут помочь мусульманам преодолеть разрыв между ними и европейскими странами. Молодые турки (или младотурки) по уровню образования не уступают иностранцам. Для мусульман России Ф. Карими ставил задачи развития светских учебных заведений, печати, обучения в турецких вузах, что характерно для просветительского этапа джадидизма[426].

Наиболее репрезентативным памятником периода 1905–1917 гг. является книга «Путешествие в Англию» С. Максуди, написанная под впечатлением его визита в Англию в составе делегации Государственной Думы России в 1909 г. Автор описывает функционирование парламентской системы, партий, способы управления империей. В цивилизаторской деятельности он видел основной смысл существования империи. Автор считал, что Англия несравнима с другими нациями и по духовному развитию – в сфере философии, литературы и наук. Причиной доминирования