Усадьба у края болот - Марина Иванова

– А ещё это… чинить зеркала нельзя, – снова заговорил Сеня, – Там по раме в виде узора заклятье идёт, вроде как обережное. Мутная история, но это правда. Если нарушить что-то в узоре, тот, кто нарушил, тоже умрёт. Теперь точно всё! – торопливо закончил он и вздохнул с облегчением.

– И что же, никак проклятие не снять?

– Можно, наверное. Но я не знаю, как. Мне батя рассказывал, что снять может только человек, равный по силе мастеру, сделавшему зеркала. Мастера звали Исаев Савелий Лукич. Он работал в усадьбе год, а потом пропал. Это всё, что я знаю.

– Ну спасибо тебе, Сеня, – поблагодарил паренька Ваня. – Твоя история нас заинтересовала.

– А в кино снимите? – набравшись смелости, улыбнулся мальчишка.

– Обязательно! – заверил Ваня. – Так, пацаны, расходимся! Вот вам конфеты, берите и дуйте по домам. Как только съёмки начнутся, мы вас сами найдём.

– А скоро? – с надеждой спросил Митяй.

– Тут, брат, от нас ничего не зависит. Дальше всё решают продюсеры, сценаристы, режиссёры, а мы уж к съёмкам подключимся. Ждите…

– Давай подведём итоги, – предложил Ваня, когда мальчишки неохотно разбрелись по деревне. – Было проклятие болота, оно связано непосредственно с большим количеством человеческих жертв, а потом к нему добавилось проклятие зеркал, и зеркала эти точно так же, как болото забирают человеческие жизни. Хрень какая-то, не находишь, Дин? Не слишком ли много проклятий для одного отдельно взятого места?

– Скорее всего, зеркала и болото как-то связаны между собой, только как – вопрос.

– Очевидно, что связаны. Но пока мы этой связи не отыщем, так и будем топтаться на месте. Шаг вперёд, три назад.

– Это точно. Ещё мы точно знаем, что зеркало после реставрации несколько изменилось.

– Не фатально. Будь у меня фотография зеркала, думаю, смог бы восстановить прежний рисунок.

– Но фотографии нет.

– Фотографии нет, – эхом повторил Ваня и добавил, – А также мы не знаем, где отыскать человека, равного по силе ремесленнику Савелию.

– И что же нам делать?

– Да знать бы…

Оба загрустили. Дальнейшее ожидание прошло в тишине и оказалось настолько тягостным, что, когда возле ребят остановился микроавтобус с логотипом компании на борту, оба едва ли не обниматься с водителем кинулись.

Задуманный праздник для детей из детского дома не удался. Началось всё с того, что директор категорически запретил устраивать какие-либо мероприятия после заката. Уговорить его не удалось, но оно и понятно, местные жители боятся темноты до дрожи и под страхом смерти из дому после захода солнца не выходят. Даже среди бесстрашных подростков смельчаков, отважившихся на ночные прогулки не больно много находится. Исключительно самые отшибленные, априори не знающие, что такое страх, или же как Гоша, не верящие ни в бога, ни в чёрта, а уж в проклятия болотные вообще верить смешно.

Ладно, воля директора детского дома равноценна приказу, подчинились. Праздник устроили за усадьбой, в саду. Жгли костёр, поджаривали сосиски, насаженные на веточки, хлеб, пекли картошку в углях, но как бы ни старались взрослые расшевелить сонное царство и хоть какие-то реакции от детей увидеть – этого им не удалось. Дети делали только то, что им говорили. Вручали в руки веточку, с насаженной на неё сосиской или куском хлеба – хорошо, нет – значит, и не надо, отчего так? Оттого, что росли в детдоме и изначально были обделены? Так и детдомовские дети умеют радоваться. Но только не эти…

Ваня в отчаянии переводил взгляд с одного лица на другое и понимал, зря они затеяли праздник, никому он не нужен. В глазах детей не наблюдалось ни радости, ни печали, ни других эмоций – только равнодушие. Ну костёр, ну сосиски на веточках, ну картошка, запечённая в углях – эка невидаль! Их даже обещанные съёмки не интересовали. Это деревенские дети набивались в артисты, а детдомовских карьера киноактёров не интересовала вовсе. Да вообще не понять, что их волнует, чем они интересуются.

Ваня наблюдал. Вот девчонки – подружки, сидят на брёвнышке возле костра, смотрят на огонь. И даже не разговаривают. А ведь подростки, самое время обсуждать мальчишек, влюбляться, привлекать внимание к себе. Вот группка пацанов помладше. Эти хоть какое-то развлечение нашли, взяли палки и гоняют по песчаной дорожке ужа, загораживая ему дорогу. Причём не смеются, не кричат – играют молча. Да что же с детьми не так? Правда что ли воздух болотный влияет, уничтожая не только радость, а любые эмоции?

– Отличная вечеринка! – пробормотала Маша, подойдя к брату. – Вань, что происходит, а? Вроде дети… Сколько их? Двадцать четыре человека? Ну не совсем уж маленькая компания, не могут же все одинаковыми быть?!

– Да почему все? Смотри, Катя вокруг костра скачет, руками размахивает. Ей радостно.

– Ей одной, Вань! Она, кстати, здесь недавно. В том, наверное, и фокус. Пройдёт год, другой и тоже заморозится, как остальные. Это так проклятие болотное действует?

– Не знаю, Маш. Но, если это оно, мне ещё больше захотелось избавить от проклятия эту землю. Хотя бы для того, чтобы дети снова детьми стали.

– Да уж. Смотреть страшно.

– Маш, были сегодня в музее? Зеркало видели? – сменил тему Ваня. За суетой долгого дня совсем не было времени поговорить, подвести итоги.

– Видели. Музей запирается на ключ, ключ висит в кабинете директора на крючке у входа.

– Ход твоих мыслей мне ясен. Предлагаешь диверсию? Ограбление века? – парень улыбнулся, лукаво подмигнул сестре..

– Сомневаюсь, что директор нам его презентует. Придётся добывать самим. Без него же никак, верно?

– Никак. Я пока не знаю, как снимать проклятие, но что зеркал нужно три – очевидно. Я очень надеюсь на Дину.

Маша задумалась, глядя, как мечется на ветру рыжее пламя костра.

– Думаешь, она сумеет снять проклятие? Сомневаюсь…

– Да не, у неё точно силёнок не хватит. Савелий Лукич, так звали мастера-зеркальщика, показался ей во сне. То есть вышел на связь. Хотелось бы верить, что подсказку даст хоть какую-нибудь.

– А тебе не показывался?

– Нет.

– Это странно, Вань. Обычно ты видишь всех тех, кто остался и застрял, а его не видишь почему-то. Он ушёл?

– Нет. Точно нет.

К ним подскочила Катя, схватила Ваню за руки, потащила куда-то, невольно прервав разговор.

– Пойдём, Ваня! Идём же!

– Да куда?

– Костёр! Он такой красивый! Давай вместе посмотрим на него…

– Хорошо, – с улыбкой согласился парень. И чем он вызвал такое доверие у ребёнка? Ведь не знакомы почти, а поди ж ты! Весь вечер Катя крутилась где-то поблизости от него, глаз не сводила, смотрела с восхищением и обожанием даже. Отчего так? Помнить, что он вытащил