Усадьба у края болот - Марина Иванова

Мальчик всё-таки не выдержал, горестно всхлипнул, вскочил с лавки и метнулся за дверь. Звякнула, скатившись со стола кружка, вопросительно мяукнул кот. А Савелий вздохнул и тоже вышел из дома, хоть и недалеко до усадьбы, а мальчонке пригляд требуется, негоже одного отпускать. И мастер бесшумно шёл за ним, держась на приличном расстоянии, но так, чтобы всё время видеть, и сердце разрывалось почти так же, как тогда… тогда…

Привязанности делают человека слабым, сколько раз зарекался Савелий избегать привязанностей, прослыл нелюдимым и скорее отпугивал людей, нежели привлекал, но его устраивала такая жизнь, он не рвался сближаться с кем бы то ни было, вот только сейчас всё вышло иначе. Привязался. Чего скрывать? Привязался к мальчишке, барскому сынку, и расстаться теперь, всё равно, что откромсать очередной кусок от собственного сердца, а остаться в усадьбе не получится. Раз уж начала Софья сети плести, так до конца пойдёт, не отстанет от супруга, пока тот неугодного мастерового со двора не погонит.

Мальчишка плакал на ходу, шумно всхлипывая, утирая слёзы рукавом шёлковой рубашки, не думал он, что у его слабости свидетели имеются, но свидетель тот никогда и никому о тех слезах не расскажет, он двигался бесшумной тенью и больше всего на свете желал, чтобы не видел этот мальчонка больше горя, чтобы не приходилось ему переживать очередные потери. Он чертил в воздухе одному ему понятные знаки, он пытался защитить, посетовал, что мальчик сбежал слишком быстро, не успел отдать ему оберег, над которым всю неделю трудился. Может, конечно, свидятся ещё, но что-то подсказывало Савелию, что сегодня он видит Саню в последний раз.

Прячась за деревьями, Савелий ждал. Он видел, как Алексей сам открыл сыну дверь, слышал, как высказывал что-то сердито и торопливо, видел, как отвесил отец сыну подзатыльник, и мальчишка, не ожидавший такого обращения ударился лбом о входную дверь. Но не проронил ни звука, со злостью оттолкнул руки отца, ужом ввинтился в освещённый холл дома.

Вздохнул Савелий, жаль мальчонку, достаётся ему ото всех, но защищать от родного отца он не в праве, тот волен наказывать и ругать, он родитель.

Вернувшись к себе, Савелий лёг спать, глаза слипались, что само по себе странно, ведя полу бродячий образ жизни давно привык мастер спать урывками, где придётся и сколько придётся, а тут сморило, стоило дойти до кровати, да прилечь на тюфяк, навалился сон тяжёлым ватным одеялом, не вырваться. Да и зачем, когда завершена работа, и остаётся мастеру всего-то дождаться последнего дня полной луны.

…И раскинулось перед ним гнилое болото, и дрожали в сером мареве пасмурного дня клочья тумана над водной гладью, замерла и без того скудная болотная жизнь. Запах. Странно, но буквально за пару дней проживания возле болота, Савелий притерпелся к нему, перестал замечать, а нынче снова почуял, да так остро, что дышать тяжело становилось, в носу свербело, хотелось чихнуть. Но Савелий сдерживал себя, не желая нарушать небывалую, вязкую тишину, казалось, стоит хоть какому-то звуку проявиться, и разом изменится всё. Произойдёт что-то страшное, непоправимое. Мастер дышать старался как можно тише, но вот сердце, бухающее в груди не унять ему. Отчего оно бьётся раненой птицей, словно наружу вырваться пытается? Отчего гонит ток по жилам, будоражит кровь, пьянит пуще самого крепкого вина? Отчего кислотой разъедает душу тревога?

Сам Савелий сидел на половине бочки, установленной им на берегу по типу скамьи, вторая половина – Санькина – пустовала. Вздохнул Савелий, сожалея о том, что мальчика больше не отпускают к нему, да заметил краем глаза, будто мелькнуло что-то тёмное. Кто-то присел на вторую бочку.

Холодея от внезапного испуга, медленно-медленно повернул Савелий голову, а увидев, кто пришёл к нему, соскользнул с бочки, упал на колени.

– Любава, – онемевшими, непослушными губами вымолвил он, – Отрада моя, как же я ждал тебя все эти годы!

Прыгнул чёрный кот к женщине на колени, зажмурился, полностью слившись с саваном, подставил голову под её ладонь. Женщина чуть улыбнулась, почесала кота за ухом, отчего тот разразился громогласным урчанием, и лишь тогда подняла глаза на Савелия.

– И нынче не должна была приходить, да душа за тебя болит.

– Отчего же, радость моя? – он протянул руку коснуться, но та, кого когда-то звали Любавой, грустно головой покачала. Нельзя! Кота гладить можно, кот животина мистическая, колдовская, а человек уязвим, ему любое соприкосновение с миром мёртвых навредить может.

Савелий оборвал движение собственной руки, безвольно уронил её на землю, с мольбой посмотрел на жену.

– Хоть поглядеть на себя дай, образ твой в памяти стираться начал…

– Так нужно, любимый, это правильно. Тебе жить, мне – оберегать тебя. За этим я и здесь. Савелий! – голос её окреп, стал требовательным и жёстким, – Уходить тебе нужно от болота бесовского! Вот прямо сейчас, до свету… Уходить!

– Почему? Я людям помочь хочу, от проклятия их избавить. Сама знаешь, кроме меня некому…

– Знаю. Да только нужно ли людям спасение?

– Мне нужно. С совестью своей в ладу хочу век коротать! – отрезал мастер, давая понять, что решение принял и менять его не собирается.

– Беда, любимый. Беда на пороге стоит, уже в дверь заглядывает. Заклинаю тебя, уходи! Прямо сейчас, пока не рассвело, пока не видит никто!

– Беда? Что же за беда, родная? Чем ещё меня напугать можно? Самое страшное пережил уж, да и сам ровно что не живой. Хожу, двигаюсь, а душа словно мёртвая, застыла, не отогреть.

– Душа, говоришь, мёртвая? Так отчего же ты всем и каждому помочь стремишься? Оттого ли, что душа застыла? Нет, Савелий, не мертва она, не может быть мёртвым то, что на людское горе откликается. Да ты и сам то знаешь…

– Так что же за беда, Любава?

– То мне неведомо, но ежели уйдёшь ты, глядишь и стороной пройдёт.

– Нет, родная, – не раздумывая, отозвался мастер, – Не смогу я уйти. Себя не прощу, тебя не прощу, что уговорила. Нет мне пути назад, да и не было.

Громкий посторонний звук ворвался в разговор внезапно. Савелий вздрогнул и… проснулся, рывком поднявшись на кровати. Оказалось, это Уголёк, решив полакомиться сметанкой, полез на печку, да опрокинул приставленную к печному боку кочергу. Та упала, глухо ударив по полу, напугала кота, тот в страхе принялся метаться по избе, сбивая всё вокруг…

Мастер сел на кровати, отёр пот со лба и долго всматривался в предутреннюю темноту. Что пытался разглядеть в ней? Жалобно мявкнул