Культура древней Вавилонии - Николай Михайлович Никольский

наивная космология, выработанная еще в III тысячелетии, не подвергалась сколько-нибудь существенным изменениям и впоследствии; так, еще в первой половине IV в. н. э. ее воспроизводит церковный писатель Евсевий.

На такой примитивной основе, конечно, не могла развиться подлинная научная астрономия. Но наблюдения за движениями небесных светил, начавшиеся, несомненно, еще в III тысячелетии, постепенно привели к накоплению некоторых начатков астрономических знаний. Астрономическим наблюдениям весьма благоприятствовали климатические условия Двуречья. Небо над Двуречьем безоблачно не менее восьми месяцев в течение года; воздух бывает настолько чист, а звездный блеск настолько ярок, что иногда можно простым глазом различить фазы планеты Венеры. В III тысячелетии для астрономических наблюдений строились при храмах специальные многоэтажные башни, так называемые зиккураты. На изображениях зиккуратов, дошедших до нас, показаны башни в пять этажей. Но во II тысячелетии строились зиккураты и в семь этажей. По имеющимся сведениям, высота их достигала до 20 метров. Наблюдения производились с площадки верхнего этажа; жрецы-наблюдатели пользовались таким же визиром в форме рупорообразной трубки, каким пользовались египетские астрономы. Для счета времени существовали, как свидетельствует Геродот, солнечные часы, которые, конечно, могли служить только днем[83]; возможно, что в позднейшие эпохи ночью пользовались песочными часами. Эта примитивная техника наблюдений, помимо ненаучной космологической основы, также весьма задерживала накопление астрономических наблюдений, а следовательно, и астрономических знаний.

Система мироздания по представлению вавилонян.

Первоначально у всех народов наблюдения производились за видимым движением и фазами луны и за видимым движением солнца и послужили основанием для счета времени еще в первобытнообщинную эпоху. В южном Двуречье уже в III тысячелетии на основе таких наблюдений жрецы определили продолжительность года в двенадцать лунных месяцев, по 29 и 30 дней каждый, всего из 354 дней. По документам из III династии Ура и из эпохи Хаммураби мы узнаем, что расхождение между принятым лунным годом и истинным солнечным годом время от времени выравнивалось царскими указами об установлении на определенный год вставного месяца. Эта практика удержалась и впоследствии вплоть до последнего вавилонского царя Набонида. Лунный месяц делился на части, соответствующие фазам луны, но это деление в древневавилонскую эпоху не соответствовало правильному делению месяца на четыре семидневные недели. На протяжении месяца были установлены четыре праздничных дня, а именно: 1-й день (новолуние), 7-й день (1-я четверть), 15-й день (шабатту — полнолуние) и 28-й день (день «черной луны»); 21-й день в качестве праздничного дня последней лунной четверти засвидетельствован только для новоассирийской эпохи.

Наблюдения над звездным небом преследовали также и другую практическую цель. Несомненно, что уже в конце III тысячелетия в жреческом богословии утвердилось положение, будто между небесными светилами и богами должна существовать какая-то определенная связь. Отсюда был сделан вывод, что движение небесных светил происходит якобы по повелениям живущих на небе богов и что наблюдения за этими движениями могут дать возможность открывать настроение и волю богов. Такое же происхождение, зависящее от воли и настроений богов с точки зрения религии, должны были иметь и атмосферические явления: ветер, дождь, гроза, облака, туманы, наконец, специфические изменения в цвете и виде луны и солнца под влиянием атмосферических явлений. Исходя из этого, жрецы к началу II тысячелетия создали специальную область мангики, основанную на наблюдениях за движениями небесных светил и за атмосферическими явлениями; те и другие с жреческой точки зрения были единым комплексом небесных явлений. Эту область древневавилонской мантики лишь условно можно назвать астрологией, ибо предсказания делались по совокупности примет астрономических и метеорологических: «если при появлении луны будет дуть южный ветер, то поражение Амурру»; «если Адад прогремит своим голосом (т. е. если будет гроза) в день исчезновения луны, то богатый урожай и устойчивые цены на рынке». Были, правда, еще и предсказания, основывавшиеся исключительно на астрономических наблюдениях, в особенности на основании затмений, но они нисколько не изменяли основного характера так называемой древневавилонской астрологии. Уровень последней был нисколько не выше других более древних областей мантики, оперировавших приметами на печени жертвенных животных, приметами по уродствам приплода животных и другими подобными нелепостями. Однако эта новая область мантики имела огромное политическое значение, так как она обслуживала главным образом царя и потому могла оказывать решающее влияние на царскую политику, в особенности военную, и на организацию придворных интриг и заговоров. Сознательный жреческий обман здесь мог иметь и имел больше места, чем в какой-либо другой области мантики.

При таких целевых установках наблюдений над звездным небом подлинные астрономические знания, конечно, не могли развиваться быстрым темпом. Теперь считается уже бесспорным, что вплоть до конца новоассирийской эпохи (VII в. до н. э.) астрономические знания находились в состоянии застоя. Астрономические тексты библиотеки Ассурбанипала стоят еще на том же уровне знаний, какой был достигнут в эпоху Хаммураби; быстрое развитие вавилонской астрономии замечается только в позднеперсидскую эпоху (документы начала IV в.) и особенно в эллинистическую эпоху, очевидно, под прямым влиянием греческой науки. Астрономические тексты III и II тысячелетий характеризуются отсутствием твердой терминологии, почти полным отсутствием измерений и числовых данных, зачастую также отсутствием точных дат. Астрономические наблюдения, соединяются с метеорологическими наблюдениями; астрономические явления объясняются не законами движения небесных светил, как это имеет место в позднейших текстах, а вмешательством духов и богов — например, затмение луны в одном тексте объясняется тем, что луну заслонили семь злых духов.

Главным астрономическим достижением древневавилонской эпохи является выделение из числа неподвижных звезд («спокойно пасущихся небесных овец») пяти звезд, имеющих самостоятельное движение («баранов»), т. е. планет. Это выделение произошло не сразу. В конце III тысячелетия мы встречаем еще только триаду небесных светил, состоящую из солнца, луны и Венеры, причем последняя называется по имени города Дильбат. Эти три великих небесных светила почитаются, как великие небесные боги Шамаш, Син и Иштар; последняя, очевидно, — как богиня города Дильбат. Остальные четыре планеты, видимые простым глазом, также были уже выделены в эпоху Хаммураби, но они еще не соединяются с определенными великими богами и фигурируют как звезды в числе других созвездий под собственными именами. Эти имена еще точно не установились, так что Меркурий, Сатурн и Марс в разных текстах называются разными именами, а Юпитер иногда называется просто «Белой звездой». К этому же времени было установлено, что все планеты держатся около «пути солнца», т. е. эклиптики, и на этом пути было отмечено 16 отдельных звезд и групп звезд. Но окончательное деление эклиптики на 12 созвездий зодиака встречается впервые только в тексте персидской эпохи конца V в. Кроме этих звезд, вавилонскими астрономами были выделены еще и другие звезды и