Культура древней Вавилонии - Николай Михайлович Никольский

керамики, найденные в слоях Телло (Лагаша) и Тэль-Мукайяра (Ура). На этих памятниках имеется, правда, только линейный орнамент. Однако этот орнамент можно проследить также и на памятниках раннего периода классовой эпохи. К первобытной эпохе надо, безусловно, Относить также и первые зачатки пиктографического письма, знаки которого сами по себе являются уже произведениями искусства. Точно также и животный орнамент III и начала II тысячелетия по своему стилю стоит еще на уровне стиля эпохи неолита. В этом отношении особенно показательны оттиски с архаических печатей, найденные в Фаре (древний Шуруппак). При сравнении орнамента этих печатей с керамическим орнаментом из древних слоев Ура обнаруживается очень близкое их сходство, а фигуры рогатых животных по своему стилю соответствуют примитивным рельефным изображениям животных, открытым в разных местах Европы и Азии, из эпохи каменного века.

Эта преемственность стиля свидетельствует не только о хронологической! последовательности первобытной и последующей эпох. Она говорит также о том, что фактические создатели образцов искусства Двуречья Ши начала II тысячелетия были наследниками традиций подлинного народного искусства и, как надо полагать, принадлежали к народной среде.

Храм бога грозы Ану-Адада.

Только в III тысячелетии, в особенности во второй его половине, когда началось строительство больших храмов и богатых царских дворцов, при храмах, а возможно и при царских дворцах, были организованы специальные кадры мастеров и художников и специальные мастерские, в которых создавались художественно оформленные детали отдельных частей зданий и их мебели и утвари, а также статуи и рельефные изображения духов, богов и царей. С этого времени искусство Двуречья делает огромный шаг вперед; но в то же время со стороны стиля оно теряет свой прежний ясно выраженный народный характер. Несомненно, что в числе мастеров и художников в это время уже появляются и рабы, вероятно, из финикийских городов Гебала и Сидона, которые приносят с собою приемы и стиль египетского искусства, в особенности в скульптуре. Изменяется также тематика и идеологическая направленность произведений искусства в связи с теми заданиями, какие ставятся мастерам искусства со стороны их основных заказчиков, царей и жречества.

Ниппур и храм Энлиля (реконструкция).

Из Двуречья до нас дошло значительно меньшее количество памятников скульптуры и рельефа, чем, например, из Египта той же эпохи. Это явление не случайно. Оно обусловлено тем, что в Двуречье не было своего специального материала для этих отраслей искусства. В то время как Египет обладал в соседних с ним и принадлежавших ему горных местностях неисчерпаемыми запасами разнообразных пород камня, южное Двуречье вынуждено было доставать камень со стороны, у чужих народов. Так, долерит доставлялся из арабской области Макан, известняк — из северного Двуречья, а мрамор и гранит доставлялись в южное Двуречье очень редко. Этим, конечно, и объясняется сравнительная бедность древней Вавилонии памятниками пластического искусства. Что касается архитектуры, то строительство в III и II тысячелетиях велось значительное, но очень трудно судить об архитектурных формах, выработавшихся в эту эпоху, ибо до нас дошли только изображения зиккуратов и то из более поздних времен. Храмы и дворцы строились из необожженного кирпича. Обожженный кирпич применялся только для внешней и внутренней облицовки стен, вследствие чего сохранились в большинстве случаев лишь фундаменты, которые дают возможность судить о размерах и планировке зданий, но не дают понятия об их архитектурном оформлении. Отсюда вполне естественно, что попытки современных археологов и архитекторов дать реконструкции храмов III и II тысячелетий привели только к весьма интересным, но чисто субъективным графическим изображениям.

Основная масса памятников искусства III и II тысячелетий происходит из Лагаша, Ура и Шуруппака, т. е. из древнейших шумерских центров. Несравненно меньше памятников мы имеем из Аккада и Вавилона, да и те были найдены не на месте этих центров, а в Эламе, куда они были увезены эламитскими завоевателями. Таким образом, мы имеем возможность дать более или менее связную картину только шумерского искусства.

Самые древние произведения шумерского искусства могут быть датированы эпохой не позднее середины III тысячелетия. Точно датированными здесь являются памятники из эпохи Урнанше, патеси Лагаша, который правил около 2540–2500 г. до н. э. По своему стилю памятники эти почти не отличаются от более ранних. Самый примитивный характер носит стэла Урнанше из гранита, около 24 см высоты, найденная в Уре. На стэле изображен царь, стоящий, видимо, перед фигурой божества вдвое больше его ростом; изображения высечены очень грубо и схематично, что объясняется, вероятно, трудностью работы по граниту. Лучше сделаны и более выразительны обломки рельефов и статуй, найденные в Лагаше. Сохранился обломок одного рельефа, изображавшего, по-видимому, культовую сцену. На левой стороне обломка представлена богиня, сидящая на троне, в рогатой шапке, с каким-то предметом в руке; напротив богини сохранилась часть меньшей по росту фигуры, очевидно, жреца или молящегося.

Стэла Урнанше (Урнина).

С правой стороны мы видим бородатую фигуру бога с палицей в руке, а около бога также часть человеческой фигуры. По всей вероятности, на рельефе была изображена сцена жертвоприношения богам Лагаша Нингирсу и Бау. Из Лагаша эпохи Урнанше мы, к счастью, имеем и цельные рельефы с изображением жертвоприношений. На первом месте здесь надо назвать известную таблетку из известняка, изображающую жертвенную процессию при участии патеси и жрецов, причем Урнанше и бог изображены в отличие от жрецов в пернатых одеждах. Примитивность изображений людских фигур выражается в неловкой постановке фигур — туловище показано en face, лицо — в профиль, ноги — боком одна за другой. Эта особенность стиля, сохранившаяся и в последующие эпохи, характерная также и для семитского искусства, соединяется со схематическим изображением лиц и фигур всех персонажей: последние все на одно лицо, с несоразмерно большим носом, глазом и ухом и с одной и той же продолговатой формой головы. Такой же стиль и типизацию мы встречаем и на всех других рельефных изображениях эпохи III тысячелетия. Но гораздо живее и ближе к естественности одна цельная статуэтка и отбитые головы статуэток той же эпохи, найденные в Лагаше, а также статуэтки из Уммы и Ура. Правда, торсы этих статуэток (патеси и сановников) сделаны толстыми, тяжеловесными, ровными, без всякого показа складок одежды и линий тела.

Совсем иначе выглядят те произведения искусства III тысячелетия, на которых изображаются животные. Это различие бросается особенно ярко в глаза при первом же взгляде на замечательный фриз храма, открытый в холме Эль-Убаид, по соседству с Уром. На фризе очень тонкой работы изображены