Культура древней Вавилонии - Николай Михайлович Никольский

Головы львов изображены на высоких шеях, и это портит естественность их изображения. Перед львами видны головы газелей. Серебряных дел мастер, который создавал вазу, показал большое мастерство, унаследованное им от его собратьев по профессии.

От последующих пяти веков до нас не дошло почти ни одного крупного произведения искусства. Однако эго обстоятельство не означает, что искусство заглохло. Искусство существовало, о чем свидетельствуют два памятника из времен династии Аккада, найденные в Сузах, куда они были вывезены эламитами. Первый памятник — стэла царя Аккада Нарамсина. На ней изображена сцена похода, где царь во главе своих воинов поднимается в гору по узкому проходу и сам поражает врагов, преграждающих ему путь. На голове у Нарамсина рогатая шапка, знак его божественного достоинства; две звезды на верху стэлы должны символизировать сопутствующих ему богов; одна из них восьмиконечная и символизирует богиню Иштар. Несмотря на отсутствие перспективы и схематичность фигур, эта стэла — образец выразительного произведения искусства.

Другим памятником этой эпохи является портретный бюст Маништусу, преемника первого царя Аккада Шаррукина. Бюст дошел в значительно поврежденном виде.

Стэла Нарамсина.

Расцвет искусства наблюдается в эпоху III династии Ура. Основные находки из этой эпохи происходят из Лагаша. Вероятно, это объясняется тем, что Ур как столица царства подвергся особенно опустошительному разграблению во время нашествия эламитов, и потому до нас не дошли памятники искусства из царского дворца и царского храма. О характере имевшихся там произведений искусства мы можем судить только по обломку художественно выполненного рельефа, найденного в развалинах зиккурата в Уре. Сцена на этом обломке изображает, как царь Урнаншу получает от бога Сина повеление построить зиккурат. По тонкости и изяществу работы рельеф не уступает ассирийским рельефам (IX и VIII вв.), изображающим жертвенные сцены.

Из Лагаша дошли до нас самые замечательные памятники древней эпохи Двуречья. Прежде всего надо остановиться на статуэтках животных и богов-предков, найденных заложенными в фундаменте, и на головах львов, украшавших стены дворца или храма. Эти памятники искусства принадлежат к разряду тех апотропейных изображений, о которых говорит Гудеа в своей надписи о построении храма Нингирсу. Боги-предки изображены в виде бородатых человеческих фигур, охватывающих руками и ногами гвоздеобразные камни с вотивными надписями. Животные — быки — изображены лежащими на широких плоских верхушках таких же гвоздеобразных камней. Фигурки быков сделаны весьма художественно и реально, с соблюдением реальной пропорциональности частей тела и с известной динамичностью поднятых кверху голов. Фигурки богов-предков несравненно натуральнее и живее, чем изображения людей в пластике IV тысячелетия. Однако от прежнего стиля еще удержались некоторые отрицательные моменты, выражающиеся в непропорционально больших головах при тонких туловищах и в непропорционально больших кистях рук. Упомянутые статуэтки, несомненно, являются теми апотропейными животными и «именами героев», которых Гудеа «поселил» под своим храмом. Также гораздо живее и художественнее изображения царя и бога на двух обломках рельефа, изображающего жертвенную сцену.

По самыми замечательными находками из Лагаша эпохи Гудеа являются несколько статуй из долерита, к сожалению, без голов; две головы были найдены отдельно.

Ваза Энтемены.

Дне из статуй изображают самого Гудеа сидящим на троне; на одной из них Гудеа изображен в виде архитектора с планом будущего храма на коленях. Третья статуя Гудеа изображает патеси стоящим. Кроме этого, еще две безголовые статуи изображают стоящих людей, но, к сожалению, нельзя определить, кого именно они изображают. Все статуи и головы по своей художественности и реальности не уступают произведениям древнеегипетского искусства и обнаруживают несомненное египетское влияние.

Из эпохи Древневавилонского царства мы также почти не имеем крупных произведений искусства. Это объясняется, несомненно, также внешней причиной — разгромом Древневавилонского царства касситами. Можно указать только два произведения древневавилонской эпохи. Во-первых, до нас дошло, но сильно стертое, рельефное изображение царя Хаммураби, сохранившее следы высокой художественности. Другой памятник — это рельеф верхней части кодекса Хаммураби, изображающий царя в молитвенной позе перед богом Шамашем, который передает царю законы. Этот рельеф сделался тем образцом, сообразно с которым впоследствии, вплоть до ассирийской эпохи, вырезывались рельефы на кудурру, предоставлявших земли и льготы царским сановникам.

Нам остается остановиться еще на одной специфической области шумерского и древневавилонского искусства. Мы имеем в виду художественную резьбу на печатях из драгоценных камней, которая появилась, вероятно, не позднее второй половины III тысячелетия, получила широкое распространение во всем Двуречье и за его пределами — в Сирии, Палестине, Хеттском царстве, Эламе — и была перенята в Персидской державе. Первые печати имели полушаровидную форму, но уже в III тысячелетии эта форма была вытеснена цилиндрической формой. Печать представляла собой каменный валик с вырезанным на нем изображением и именем владельца. Валик прокатывался по сырой глиняной таблетке с текстом договора или письма; в этом и заключалось приложение печати. До сих пор не разъяснен вопрос, какое значение имели изображения — были ли они только отличительными формальными признаками принадлежности печати определенному лицу или имели, может быть, и известное религиозное значение. Последняя возможность может быть обоснована характером изображений: чаще всего на печатях встречается животный орнамент и изображения животных, которым присваивалось магическое значение, а также мифологические сцены.

Гудеа — патеси Лагаша.

Но во всяком случае, если религиозный момент и существовал, то уже во II тысячелетии он утратил свое прежнее значение, ибо до нас дошли печати со сценами, не имеющими никакого отношения к религии, а в эпоху Древневавилонского царства появляются печати уже только с именем владельца без всяких изображений.

С точки зрения истории искусства древнего Двуречья изображения на печатях представляют огромный интерес. Они свидетельствуют о высокой технике резьбы по камню и о большом художественном мастерстве резчиков печатей; со стороны сюжетов на печатях даются несравненно более разнообразные изображения, чем во всех других областях древневавилонского искусства. В области техники и формы мы можем проследить на печатях постепенный переход от примитивно-грубых изображений III тысячелетия к тонкой изящной технике и форме эпохи царей Аккада. Со стороны сюжетов мы видим переход от чисто орнаментальных изображений, с геометрическим и геометрическо-животным орнаментом, к сценам сначала из животного мира, а затем из мифологических сюжетов. Из последних наиболее популярными были сюжеты из цикла сказаний о Гильгамеше, Этане и о солнечном боге; в III–II тысячелетиях встречаются и культовые сцены. Но, кроме религиозных сюжетов, уже в III, а затем и во II тысячелетии встречаются сюжеты и