Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

– Я думаю, нам надо определить это.

Мама кротко кивнула:

– Тебе наверняка не сложно будет найти телефоны обоих, да?

В смысле обоих? Я хотел выкрикнуть этот вопрос, но даже вслух не сказал, насколько был потрясен. Мой приемный, вернее, не мой, а Дашин приемный отец жив? Я безумно любил этого человека! Он был для Даши примером, опорой, самым близким и родным, и, когда его не стало, Даша целый год приходила в себя и никак не могла смириться с его смертью. А сейчас, оказывается, он жив?

Мне было абсолютно все равно – родной он мне или нет, я захотел его видеть. Сейчас! Прямо сейчас! И неважно, что я натворил, когда отказался от родителей и ушел из дома в четырнадцать лет.

Если судьба свела вас со мной, то так вам и надо!

Мама дала мне телефон отца.

– Вы вообще не общаетесь? – спросил я у нее.

– Лет десять от него не было ни слуху, ни духу, но вот на мой день рождения месяц назад он позвонил, поздравил, сказал, что продал дом в Барвихе и живет сейчас в центре, где-то в Китай-городе. Ты же помнишь, наверное, как он любил этот район. Сказал, что в огромном доме ему ужасно одиноко, и пригласил попить кофе.

– И ты не согласилась!? – воскликнул я.

– Я… – мама растерялась. – Я была в таком шоке, что он мне позвонил, что не могла контролировать себя. Сказала ему что-то вроде: «Хорошо, созвонимся». Но, по-моему, он принял мои слова за отказ.

– Ладно, я сейчас узнаю его адрес и поеду к нему.

Я скинул сообщением Венику фамилию имя и отчество отца и попросил срочно найти номер телефона или где он обитает.

Проводив маму на работу, я сел в машину и поехал на встречу с отцом. Я знал, что Веник не подведет и я получу информацию раньше, чем доеду.

Так и случилось. Квартира находилась в маленьком переулке возле Покровского бульвара. Я думал, что дом будет новым, современным, но он оказался старой постройки, двухэтажным.

С каждой ступенькой, пока я поднимался на второй этаж, у меня все больше перехватывало дыхание. Как же здорово увидеть человека живым, когда в прошлой жизни он так рано ушел.

Я не хотел рассуждать, почему так получилось. Может, мама на него так повлияла, что рядом с ней он прожил меньше в прошлой жизни, может, он стал заботиться о своем здоровье в этой и у него не случился инфаркт. Но уж точно никому не известно, почему так произошло!

Я позвонил в дверь, и мне открыла пожилая женщина в униформе.

– Мне нужно поговорить с Геннадием, – попросил я.

Она ахнула и закрыла ладонями лицо.

Я наблюдал за этим молча и терпеливо ждал, что будет дальше.

Она отвела руки и шепотом произнесла:

– Данечка…

Я хотел спросить, знакомы ли мы, но не решился. Скорее всего, она служила нам, когда папа начал зарабатывать большие деньги и в нашем доме появилась прислуга, водитель и телохранители. Но нет, она была слишком молодой… Хотя…

– Это я, Ева! – тихо сказала она. – Постарела, да?

Я замотал головой и одним рывком привлек к себе и обнял.

– Здравствуй, Ева.

– Я так рада тебя видеть! Гена совсем сдал, но я знала, что ты придешь, знала, что увижу тебя.

Она отстранилась и провела пальцами по моим волосам:

– Какой же ты красавец! – и, спохватившись, затрепетала: – Пойдем, что же я тебя в коридоре держу!

Мы прошли в просторную гостиную с высоченными потолками, и за столом я увидел мужчину. Он читал книгу за настольной лампой, но, заметив меня, захлопнул ее и, не моргая, посмотрел прямо в глаза.

Боже мой, как он постарел! Я чуть не зарыдал, когда все-таки понял, что этот мужчина – он.

– Привет, пап, – тихо произнес я.

Он встал и направился ко мне. Я думал, он меня сгребет в объятия, но он встал напротив – нас разделяло меньше метра – и смотрел прямо в глаза.

– Я очень рад тебя видеть, – прошептал я.

И тут из его глаз полились слезы, он сделал шаг и одним резким рывком притянул меня к себе.

Мы проговорили до позднего вечера, и он не хотел меня отпускать.

– Пап, меня семья ждет, – сказал я в свое оправдание, а потом так пожалел, что она, моя семья, живет где-то в Кукуево в тесной квартирке и я даже не могу пригласить своего отца на ночевку, потому что не уверен, что диван в гостиной раскладывается.

– Я видел фотографию твоей последней пассии и хотел спросить: не надоело? Ведь и без слов видно, что она проходная. Не понимаю, чего ты ждешь? Жизнь проходит, а ты, мне кажется, даже и не пожил нормально.

– Как ты прав… – тихо произнес я.

– Что бы и кто мне ни говорил, но ты мой сын. Я чувствую это! Ты даже ошибки совершаешь один в один мои, – засмеялся отец.

– Ты был женат семь раз? – усмехнулся я.

– Даже больше, только не расписывался с ними. Дурак! Вместо того, чтобы простить женщину, которую люблю больше жизни, и быть с ней, прожить вместе до самой старости, я ее прогнал и искал утешение в других.

Я понимающе кивнул, и отец продолжил:

– Нет никакого утешения с женщиной, которую не любишь. Мне тогда казалось, что я ее наказываю тем, что провожу ночи с другой. А я себя наказывал. И страшно то, что жизнь прошла, а я так и не был счастлив, кроме тех лет, пока ты не произнес имя Юрий…

– До того, как я пришел к тебе, я обедал с мамой. И она спросила меня, откуда я узнал про этого Юрия…

– И что ты ответил ей?

– Что это было первое попавшее имя, которое пришло мне на ум. Не знаю я никакого Юрия и никогда не знал. Я придумал это, чтобы обидеть вас.

Отец вздохнул:

– Наверное, не только обидеть, но и ослабить. Вместе с мамой мы хорошо держали оборону и многое тебе не позволяли. Ты был слишком умен. Умней нас обоих и обводил вокруг пальца. Но и мы набирались опыта, и те фокусы, которые ты проделывал, второй раз уже не срабатывали. Разбив нашу семью, ты стал вытворять все, что хотел. Лично я тогда опустил руки, посчитав мимолетную связь молоденькой и глупой девушки предательством. Нет, может, оно и было таковым, но не стоило того, что мы разбежались, возненавидев друг друга.

– Мама живет одна,