Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

– Я хочу оливье! – грозно повторил я. – Готовим все, что ты хочешь, и его, поняла?

Настя махнула рукой и тихо себе под нос пробурчала:

– И зачем я начинала этот спор? Вредина!

А я на самом деле очень соскучился по этому салату. Ведь я отсюда пришел из прошлого, там, где его готовили только по праздникам, и в последний раз точно ел его на Новый год, когда мне было семь лет.

Встреча с родителями прошла великолепно! Девочки были в восторге от дедушки, они возле него щебетали как птички, он пообещал их отвезти на зимние каникулы в Париж в Диснейленд, а летом на Сицилию. И все это на частном самолете. Как будто между прочим предложил это и бабушке, и девчонки заверещали, захлопали в ладоши, запрыгали и… похоже, все за бабулю решили. Кукушкина мне подмигнула, а когда мы остались наедине, сказала:

– Как я хочу, чтобы твои родители помирились! Твой отец так смотрел на маму! Весь вечер. А она стеснялась и прятала глаза. Вся эта любовь – такая прелесть, скажи?

Я, подражая Галке, закатил глаза, и мы с Кукушкиной рассмеялись.

Как же мне было хорошо с ней! Так легко, так спокойно!

Говорят, что счастье – это когда все, что тебе нужно, есть в одном человеке, но найти такого единственного, чтобы вы совпадали всеми гранями, интересами, ценностями, чтобы тебя понимали, дорожили, ценили, любили и уважали, совсем не просто.

Когда я был Дашей, мне совсем не везло в любви. Девочки говорили, что у меня высокие требования, но нет, мои запросы были простыми, как и сейчас: я должен не просто прожить с этим человеком жизнь, я должен легко отдать свою жизнь за этого человека. И еще очень важно в отношениях, чтобы человек, который рядом, делал меня лучше, но в то же время позволял быть настоящим, самим собой. Настя меня любила, когда я был без души, а с ней я точно обречен на вечную любовь.

В субботу вечером я вылетел в Америку.

– Вас встретят? – спросила секретарша, когда я уже был на взлете.

– Кто? – не понял я.

– В прошлый раз вас встречала жена.

Черт! У меня же жена еще есть! Как ее? Вера из Малой Пысы. Или Большой Пысы. Этих нюансов я не помнил.

– Нет, организуйте встречу, – буркнул я и положил трубку.

Встречали меня на перроне, без таблички, но мужчина в идеальном черном костюме помахал мне рукой, приветствуя. Оказалось, что проходить таможню уже не надо, все считывается автоматически то ли по лицу, то ли по роговице глаза, и даже в паспорт не смотрели и никакие визы не проверяли.

Водитель отвез меня к дому. Огромный, светлый, возможно, уютный. Одно я понял точно – дома я выбирал одинаковые по стилю и размерам. Веры дома не оказалось, и я даже обрадовался. Но она появилась к обеду и сразу напала на меня:

– Я вся горю, давай, трахни меня, как ты умеешь.

– Эй-эй, потише! Я только прилетел!

– И что? – Вера поставила одну ногу на диван, где я полулежал, и уперла руки в боки.

– Пойди отдохни, мне нужно подготовиться к совету директоров.

Она скривилась и села возле меня:

– Тебя никогда не останавливала работа, когда дело касалось секса.

– А сейчас останавливает.

– Фу какой ты, – она снова скривилась, гневно раздувая ноздри, и вышла из комнаты.

Я проводил ее взглядом: шикарная, просто идеальная! Длинные стройные ноги, осиная талия, высокая грудь, явно переделанное, но, стоит заметить, идеально, кукольное личико. Но меня она совершенно не возбуждала. И мне это не понравилось, я ведь мужчина и какие-то инстинкты у меня все-таки должны быть!

Я прям напрягся. А вдруг я не мужчина? Я ведь никогда не был им. Тридцать три года я был Дашей, потом семь лет Даней. А вдруг любовь к Кукушкиной у меня как к подруге? У меня же были раньше Галя с Аллой, а теперь, возможно, она.

Но нет, я вспомнил, как прекрасен был секс с ней, как она стонала и выгибалась подо мной. Нет, все это ерунда! Я настоящий мужик! Мужик, который любит свою женщину, и другая ему не нужна.

Как только я убедился в этом, в комнату зашла большая Пыса в костюме Евы.

Я уставился на нее, жадно разглядывая, и мой друг в штанах как-то очень быстренько оживился.

Вера подошла ближе к дивану и поставила одну ногу на него. Видимо, это была ее любимая поза.

– Еще раз скажи, что ты отказываешься от этого в пользу совета директоров…

Насмеши судьбу – брось ей вызов!

К сожалению, мои нижняя голова решила, что секс с Верой будет неплохим тестом на мою мужскую ориентацию. Непонятно зачем Бог дал мужчине две головы и не выдал достаточно крови, чтобы питать их одновременно. Я на личном примере почувствовал: когда у меня работает нижняя голова – верхняя находится в каком-то легком помешательстве. Типа, я ничего не вижу, у меня релакс на стиле, а на минуте второй она и вовсе отключилась.

Если бы не другой инстинкт – рвотный, то она и не включилась бы. А возник он у меня, когда Вера полезла целоваться. Если описать одним словом, то это было «ужасно». Если вкратце расписать, то пылесос «Большая Пыса» пытался меня засосать, разбрасывая по комнате слюни. Насадка у шланга, намазанная красной помадой, была липкая как смола. Когда я вырвался из лап этого очистителя, я был похож на Джокера, размалеванного помадой от уха до уха. Мне было так противно, что я рванул в туалет и вымыл лицо с мылом. Оно у меня горело, как у первоклашки! Вера в это время ломилась в закрытую дверь и вопрошала:

– Что случилось? Але-е-е-е! Открой дверь.

Я вышел и сказал:

– Я принял решение развестись.

– Вот как? – она поставила правую руку в бок и снова широко раздула ноздри, выдыхая воздух, словно огнедышащий дракон.

Я еле удержался, чтобы не захихикать. Это же надо, я женился на кобылице! Казалось, еще чуть-чуть, и она свирепо выбьет передним копытом мне все зубы.

– Да. Что там у нас по брачному контракту, напомни, если не сложно.

Она скривилась:

– А что со мной не так, можешь объяснить?

– Да, конечно, – я прошел в гостиную и присел на диван, – я нашел другую и собираюсь жениться на ней.

– В Москве нашел?

– Вера, какая разница? Главное