Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

Отец посмотрел на меня такими глазами, будто я сделал для него что-то потрясающее.

Уже в машине, когда я возвращался к своей семье, я понял, что принес ему надежду, которую он ждал все эти годы. И еще я физически чувствовал его своим отцом. Когда наши души в первый раз возвращались в день зачатия, скорей всего, сработал тот прекрасный случай, который случается один на тридцать миллионов. И если в прошлый раз победил сперматозоид Юрия, от которого родилась Даша, то в этот – от Гены Горячева, и получился я.

Я был абсолютно уверен в этом и даже ДНК-тест не хотел делать.

Горячев – мой отец. Все! И это не обсуждается.

Кукушкина не спала, ждала меня. Я заглянул в комнату к девочкам, поцеловал каждую, а потом мы уселись на диван в гостиной, который, как я и предполагал, не раскладывался, и я рассказал Насте про мои встречи с родителями.

– Ты и правда изменился, – Кукушкина так тепло улыбнулась и посмотрела на меня, что я не выдержал и обнял ее, зарывшись носом в непослушные волосы.

– Да. И я очень хочу, чтобы мы жили вместе.

– Ты снова делаешь мне предложение? – вздохнула Настя.

Снова? Значит, я был прав, когда предположил, что я ей предлагал руку и сердце, а она отказала.

– Напомни мне, пожалуйста, почему ты отказала мне в прошлый раз?

Настя посмотрела на меня как на болвана:

– Потому что ты мудак?

– Но это же не так! – я даже обиделся на нее за эти слова.

– Ну вел ты себя именно как мудак! – не сдавалась Кукушкина.

– Хорошо, но сейчас я уже не мудак, правда? Я же изменился, сама сказала.

– Не настолько, чтобы я стала восьмой мисс Горячевой.

– Хорошо, что еще я должен сделать?

Кукушкина задумалась.

– Вот видишь, ты сама не знаешь. Так что все, хватит выделываться, мы поженимся!

– Я не выделываюсь. Я просто привыкла все решать сама. Потому что на тебя у меня надежды не было! И сейчас верить тебе, довериться тебе, а если ты снова станешь мудаком?

– Назад дороги нет. Убийство мудака проходит в одностороннем порядке, и мудак воскрешению не подлежит.

– Ах, да? – хихикнула Настя. – Это хорошая новость.

– Да. Так что сейчас у тебя есть я. Называй меня – Данила-не-мудак. И я – твоя сама большая надежда и опора. И любовь. Да?

Кукушкина стоически выдержала мой прожигающий взгляд.

– Скажи! – как мальчишка заканючил я. – Да? Любишь меня?

– А почему я первой должна? – захныкала Настя. – Ты скажи!

– Я люблю тебя! – впервые в жизни произнес я.

– Я люблю тебя! – услышал в ответ и чуть не умер от счастья.

Когда судьба бьет по голове, она вышибает последние мозги

Утро началось со звонка секретарши, которая пыталась доказать мне, что я не могу не появиться на совете директоров в понедельник. Я не выдержал и крикнул:

– Кто из нас начальник? И кто лучше знает, должен я там быть или нет?

– Но Даниил Геннадьевич, – она продолжала сопротивляться, —

совет директоров без вас – это как отмечать день рождения без именинника.

Я устал с ней спорить и бросил трубку.

– Может, она права? – улыбнулась Настя.

– Мечтаешь меня поскорей выпроводить?

– Не хочу, чтобы ты забросил свой бизнес.

– Ты не будешь меня любить бедного? – с укором посмотрел я на нее.

Она закатила глаза, сразу же рассмеялась и спросила:

– Похоже на твою Галочку, да?

– Она не моя. А вот ты – моя! – я накинулся на нее, загребая под себя.

Через полчаса позвонил какой-то акционер, наверняка с подачи секретарши, и тоже стал втирать, что я должен быть на совете директоров. Доводы были конкретные, и я понял, что надо лететь, как бы мне этого не хотелось этого избежать. Я заказал самолет на вечер субботы, а до этого мне нужно было организовать встречу с родителями.

– Как ты думаешь, где нам встретиться? – спросил я у Кукушкиной, когда мы уселись на маленькой кухоньке и поедали горячий пышный омлет. – Может, мне заказать какой-то крутой ресторан? У меня цель, чтобы мама с отцом встретились, и… может быть, у них все получится. Они поймут, что до сих пор дороги друг другу, и сойдутся. Ну и еще я хочу отца познакомить с девочками и с тобой.

– Не думаю, что крутой ресторан нам в этом поможет. Мне кажется, лучше посидеть по-семейному. Чем плохо здесь, у меня? – она резко замолчала и виновато посмотрела на меня. – Я хотела сказать «у нас».

Я рассмеялся:

– Ну уж нет! Моя семья будет жить в лучших условиях. Я бы давно отвез вас в свой дом, но он находится совсем на другом конце Москвы и тебе до работы, и девочкам до учебы надо будет добираться часа полтора.

– Какой ты милый, прям душка. Все не могу понять, с чего ты таким стал?

– Ну мы же уже проехали эту тему! На мне был венец мудака, и ты его своей любовью сняла.

– Венец, значит? – прыснула Кукушкина.

– Может, заговор, не важно. Давай решать по встрече.

– Я уже сказала, что предлагаю тут! – она указала на маленькую гостиную.

– Опять будешь стоять у плиты весь день?

– Так я же не одна буду стоять, тот, кто без венца, мне поможет. Можно еще девочек попросить, и в четыре пары рук мы быстро накроем шикарный стол.

– Уговорила. Только, чур, меню составлю я и продукты закуплю я.

Кукушкина подняла руки вверх:

– Сдаюсь, – а потом подошла вплотную, обняла и на ухо прошептала: – если бы ты знал, как ты красив без этого мудаческого венца!

Я ущипнул ее за задницу, она вскрикнула и стала щекотать меня.

В комнату зашла Катя:

– Какая прелесть, вы деретесь?

– А ты почему не в универе? – удивилась Настя.

– Отменили первую пару. Есть что-то на завтрак? И, пап, как там наш водитель, уже вернулся?

– Наш водитель? – воскликнула Настя. – Кать!

Я успокоил Кукушкину, погладив по руке:

– Все правильно. Наш водитель, – и посмотрел на нее так строго, как только мог. – Сейчас позвоню и узнаю, где он.

– Там в сковородке омлет, – все еще раздраженно сказала Настя.

Семейный вечер назначили на пятницу. Пока мы обсуждали меню с Кукушкиной – три раза поругались, она отказывалась готовить оливье.

– Это самый дежурный салат на свете. Банальность и пошлость!

– Даже если и так? Твой мужчина хочет оливье! Неужели ты не желаешь его порадовать?

– Этот салат сейчас можно купить в каждом ларьке или магазине, –