Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

– Ты прикалываешься? Ты заставил меня подписать этот чертовый контракт на твоих условиях, чтобы доказать тебе, что я выхожу по любви, а не по расчету!

– Ах вот как? Значит, ты меня любишь?

Мне было смешно. Возможно, Даша не познала любви, да и я не великий ее знаток, но то, что Вере было на меня плевать, доказательств не требовало.

– Какая дура тебя полюбит?

– Вот и хорошо.

Я при ней набрал Артура и попросил начать бракоразводный процесс.

– Сволочь! – зло процедила Вера.

– А я хотел тебе подарок сделать, деньги на счет положить, – я сделал удивленное лицо и захлопал глазами.

Вера притихла, и я не стал ее мучить:

– Перечислю, не волнуйся, но сейчас собирай вещи и уходи, хорошо?

– А сколько дашь?

– На лет пять бездельничать хватит. Но ты зря время не теряй и ищи себе нового лоха. Ок?

– Постараюсь, – она снова раздула ноздри.

Через час ее след простыл, и я остался в своем большом доме сам. Прислуга была не в счет, хотя и она меня раздражала.

Меня невероятно пугал завтрашний совет Директоров.

Ну какой из меня директор? Даша не умела и не любила руководить, и если бы у Данилы в семь лет не забрали душу, то он бы точно ничего не добился.

Я подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Нет, я совсем не тот мужик, который в нем отображался, я маленький семилетний Данила, мне страшно, мне нужны забота, внимание и любовь! Может, поэтому я вцепился в Кукушкину? Может, у меня и нет к ней никакой любви? Может, мне просто, как любому нормальному человеку, нужна теплота?

Я провел рукой по волосам, взъерошивая их. От всех этих мыслей мне было страшно. Маленький семилетний Данила не знал, что делать. Тридцатитрехлетняя Даша тоже была не в курсе, как общаться на совете директоров.

Я прошел в кабинет, открыл свой компьютер и посмотрел, что меня ждет завтра. Всего было девять членов в совете директоров. На повестке стояли разные вопросы и задачи: размещение, приобретение и продажа облигаций и эмиссионных ценных бумаг, увеличение уставного капитала, использование резервного фонда, создание новых филиалов и открытие представительств акционерного общества, ратификация внутренних документов и утверждение регистратора и условий договора с ним. Кроме этого, было около двадцати задач, в которых я понимал только отдельные слова, а вместе они мне казались абракадаброй.

Я понял, что за ночь все равно не разрешу свою проблему, прочитал про главных акционеров, с которыми завтра буду сидеть за одним столом, выучил их имена и принял решение, что буду поддерживать одного самого опытного – Леонида Михайловича Туберковича: он был старше меня на двадцать лет, опытней, имел солидный капитал и был единственным русскоговорящим. Вряд ли он посоветует что-то рисковое или плохое. Тем более, как я понял, только он один из всех акционеров присутствовал лично, а у всех остальных были представители. Непонятно почему от моего лица его не было, и я должен был присутствовать лично, но, полистав историю за последние пять лет, я понял, что Данила лично во все совал свой нос и никому не доверял свое детище.

Как ни странно, мой план сработал!

Это только поначалу у меня подгибались коленки, как только я подъехал к своему офису. Здание было огромным! Меня приветствовали все, кланялись, пожимали руки.

И если еще вчера перед сном мне хотелось уйти на покой и заняться семьей, то сегодня я понял, что никогда не брошу свою великую компанию.

Совет директоров прошел отлично. Уже через два часа я понимал почти все, о чем говорили, и старался вникнуть в проблемы, которые возникали. Мой английский, которым Даша владела, как мне казалось, идеально, стал еще лучше. Моя тактика с поддержанием Леонида Михайловича тоже дала свои плоды. Он пожал мне руку и сказал, что наконец-то увидел, что я повзрослел и наконец-то думаю не только о своих амбициях, но и о компании в целом.

Интересное замечание, но я немного расстроился. Если компания, которую вел Данила без души, с каждым годом процветала все сильнее, то вряд ли можно было сказать, что он делает что-то не так.

Но я не боялся перемен. Вдруг моя политика принесет еще больше прибыли, кто знает?

К вечеру я был как выжатый лимон и, добравшись до дома, позвонил Кукушкиной.

– Как все прошло? – спросила она.

– Вроде нормально, посмотрим, – ответил я уставшим голосом.

– Какие планы?

– Сейчас отдыхать.

– В Москву скоро?

Если честно, дел в офисе у меня было не счесть. Еще на совете директоров я выписал все пункты, которым должен посвятить время, чтобы понять, как работает система и как ее улучшить. Иногда очень полезно посмотреть на проблемы глазом новичка.

– Боюсь, неделю-две мне придется тут провести. А почему бы вам ко мне не приехать?

– А в кровати мы будет втроем? Вместе с твоей Касаткиной?

– Касаткиной? Это кто? – не понял я, совершенно забыв фамилию своей седьмой жены, но, мгновенно спохватившись, добавил: – Бракоразводный процесс уже пошел, да и сама Вера еще вчера съехала из моего дома. Ты довольна?

– Я? А при чем тут я? Главное, чтобы ты был доволен.

– Буду. Как только ты прилетишь ко мне с девочками.

– Дань, у девочек скоро сессия, экзамены, у меня работа, – Кукушкина явно не горела желанием быть со мной.

– Сессия и экзамены у них после Нового года. А до него еще целый месяц!

– Да у нас и виз нет, – призналась Настя.

– Я все это быстро решу. Пришли мне копии ваших паспортов.

– Я не смогу прилететь. Точно не сейчас. У меня запланированы операции на две недели вперед.

– Хорошо, ты прилетишь через две недели. А пока я проведу время с девочками.

– Как это все странно, – пробурчала Кукушкина.

– Что именно?

– Все, что происходит последние две недели!

– Привыкай, – хихикнул я, – так теперь будет всегда. И прекращай ныть. Все, жду копии паспортов.

Но нет, Настя все никак не могла угомониться и написала мне сообщение:

«Скажи честно, что тебе надо от меня?»

Я предельно честно ответил: «Хочу прожить с тобой всю жизнь и умереть в один день».

Кукушкина не отвечала, и я решил ее добить: «Да, еще очень хочу, чтобы ты родила мне сына».

«А ничего, что мне скоро пятьдесят?»

«Вообще-то мы одногодки. А мне в этом году исполнилось сорок четыре. Я считаю, что это самый лучший возраст, чтобы родить мне сына. И, кстати,