Юный бастард. Книга восьмая - Юрий Николаевич Москаленко

И вновь она, улыбнувшись и протянув руки к девочке, говорит.

— Иди сюда. Не бойся. Тётя тебя не обидит. Ты мне ничего плохого не сделала, в отличии от твоего дедушки…

Ребёнок мельком глянул на свою маму. Та лишь сжав губы неуверенно кивнула. Перечить страшной гостьи она, и её родительница, опасались.

А тем временем…

Девочка уже стояла около кресла, где сидела красивая и очень строгая тётя…

— Меня тётей Катей зовут. Не беспокойся, я только посмотрю, что с тобой случилось, и всё. Если смогу облегчить твои страдания, то скажу тебе. Сама решишь, нужна ли тебе моя помощь или нет. — говорит Катерина.

— Я спасть не могу по ночам. Я любую от вас помощь приму, лишь бы помогло. — пуская слезу, говорит совсем по-взрослому маленькая девочка.

— Не волнуйся ты так, и плакать не надо. Я, обязательно что-нибудь придумаю. — говорит женщина и тут же обращается к своей, более молодой, напарнице. — Светик, доча, прикрой нас, если выброс будет, чтобы никого не поранило.

Обе княгини пальцами рук схватились за ручки кресел, при этом обе не проронили ни звука, вовсе глаза смотря за тем, что делала с их ребёнком эта непонятная, опасная женщина.

— Мама… А ведь что-то похоже на магию Пустоши в ней я чувствую? Обрати внимание на отклик. Я словно опять к Косте прикоснулась. А ведь, от меня до вас метра два. Ого! Да это же… она же, как батарейка!!! — вскричала младшая из гостей.

— Х-м! А я всё голову ломаю… что-то знакомое… но что такое??? — бормочет себе под нос Екатерина. — Ну-ка, милая моя Сашенька… дай тёте ладошки свои. Вот так, за ручки подержимся. А теперь… прикрой глазки свои и словно мне свою боль попробуй передать через свои ладони. Нет, не так. Не надо пыжиться. Легко делай всё, словно делишься ею со мной. И не боль — это вовсе, а, скажем… тепло своё мне передаёшь. На время… — и уже дочери… — Светик за девочкой присмотри. Если силы её покинут, не дай ей упасть.

— Мама я поняла. Уже рядом… — сорвалась со своего кресла молодая гостья. — Придерживаю. Работайте…

Со стороны казалось, что ничего не происходит. Княжны затаили дыхание, не сводя своих взглядов со своей роднули.

И вдруг…

Ноги девочки подкосились, и она едва не упала на пол. Повисла на руках дочери, старшей из незваных гостей.

— Что с ней? — вскочила на ноги мама девочки.

— Сядьте и успокойтесь. — хмыкнула старшая из гостей. — С ней теперь будет всегда всё нормально. Подучим и фейерверки пускать научим у вас во дворе. А так… просто девочка ваша в постоянном напряжении жила. И тут вот… спокойствие на неё нашло. Ничего не болит, не давит… Благодать! Вот и отдыхает она… пускай, от всего этого немного в беспамятство ушла. Сейчас вернётся. Я уже посыл послала. О! Вот, уже и глазки открыла. Ты как, солнышко?

— Хорошо, тётя Катя! — отвечает девочка…

И вдруг заплакала… сильно, громко, навзрыд.

И бабушка, и мама девочки, обе княгини сорвавшись со своих мест, подбежали к Катерине, держащей на своих руках плачущую малышку.

— Тебе больно? Страшно? Что-то заболело? — гладя рукой по голове дочку, спрашивает девочку молодая княгиня.

— Нет, мама. Мне просто совсем не больно. У меня ничего не болит… — отвечает сквозь всхлипывания девочка.

И опять ещё сильнее залилась слезами.

Валентина Васильевна, с надеждой взирает на непонятных женщин. Ох, уж эти нежданные незваные гости. Но может быть так боги шутят? Ведь жить её внучке врачи давали срок не больше полугода.

— Вы её вылечили? — спрашивает она. И добавляет… — Уважаемая Катерина.

— Можно, просто Катя. — отвечает женщина — А мою дочь зовут Светлана… и она тоже немного понимает в лечении подобных болезней. Хотя, это и не болезнь вовсе. С ней мой сын бы справился на раз, а то и во благо этакое развитие обратил для девочки. Есть у него в этом большой опыт, невзирая на то, что лет ему всего ничего. Я же сейчас просто выпустила из девочки копившееся годами магическое напряжение, которое, с одной стороны, причиняло ей чудовищную боль. Даже не понимаю, как она всё это время такие мучения терпела. Ну, и второе, её развитие замедлялось, что и так понятно. Но мне неясно… с чего вы так переполошились и почему до такой степени страданий, довели состояние ребёнка?

И мать, и бабушка девочки с непониманием взирают на Екатерину…

— Так… у нас никто не может влиять на течение этой страшной… древней болезни-проклятия. — отвечает Великая Княгиня. — Вы бы только знали, сколько детей влиятельнейших семей империи, да и всего мира унесла эта жуть. Да и сейчас, только в Петербурге, наверное, я знаю только около сотни семей, где разыгрывается подобная трагедия. А их на самом деле в сотни раз больше по всей стране. И никто ничего сделать не может.

— А маги? У вас же есть тут маги? — подала голос Светлана.

— Милая девушка… — сквозь слёзы отвечает ей мама Александры… — меня уже пару лет заверяют, что наши волшебники, лучшие лекари империи, бессильны в таких случаях. Чего говорить про нас… когда в родах клана императора, почти в каждой семье есть дети, которые сейчас так же страдают, как страдает моя дочь. Императора!!! А это под сотню родов, семей. Все к этому проклятию относятся, как к неизбежному злу, которое… увы, никак не побороть. Дети гибнут в Великих родах сотнями в год, а то и больше. Кто их считал. Всё ведь покрыто тайнами родов и кланов.

— А почему вы не обучите простейшим заклинаниям детей? Чтобы они могли стравливать скопившуюся магию из себя. Это же простейший путь? — задаёт вопрос уже Катерина.

— Но, как же? А возраст инициации? Он же не может быть ранее пятнадцати лет. Об этом все знают. Да и никто не умеет детей обучать… это же не руны вам нанести на тело ребёнка. — отвечает мама девочки. — Меня Анастасией, мои мама с папой назвали. И давайте, без этих обращений этикета и отчеств обойдёмся в нашем общении. И предлагаю всем немного по глотку вина пропустить, уж больно событие произошло необычное, но для нашей семьи счастливое. Грех не отпраздновать хоть немного. И прошу прощения за действия моего отца. Я не знаю, что им двигало, но я сейчас благодарю богов, что эта мысль, вас похитить, пришла ему в голову. Не обижайтесь. И давайте, начнём потихоньку праздновать. Мама, ты как? От бокала вина не откажешься?

Великая княгиня мягко улыбнулась. Вернулась к своему