Попаданка-ключница проклятого дракона - Алекс Скай

Дверь архива вдруг распахнулась.

Руна стояла на пороге, но не одна. Позади неё виднелся Тарвин, а за ним — бледный, растерянный стражник.

— Милорд, — сказал Тарвин. — Белая дверь.

Эйвард повернулся так резко, что страницы книги взметнулись.

— Что?

— Она открылась.

Ника почувствовала, как белый ключ у её пояса стал ледяным.

Не горячим.

Ледяным.

Эйвард уже шёл к выходу, но Ника шагнула за ним.

— Я с вами.

— Нет.

— Да.

Он обернулся.

— Сейчас не время спорить.

— Именно поэтому я иду.

Тарвин посмотрел на Эйварда. Руна — на Нику. Стражник вообще не поднимал глаз.

Эйвард хотел запретить. Ника видела это. Запереть её, оставить, защитить, устранить, сделать всё так, как привык. Но потом его взгляд скользнул к белому ключу, который лежал поверх её пояса, холодный и неподвижный.

— Не отходите от меня, — сказал он.

И это был не приказ пленнице.

Это было предупреждение тому, кто идёт рядом с опасностью.

Они почти бежали.

Коридоры не мешали. Наоборот, открывались перед ними быстрее, чем Ника успевала понять путь. Двери распахивались, светильники вспыхивали, лестницы становились короче. Замок вёл. Не её одну. Их обоих.

У белого коридора стояли люди.

Слишком много людей.

Бренн Ост. Ортия Лайс. Двое советников. Стража. Несколько слуг у дальней стены, побледневших от страха. Все смотрели в конец коридора.

На белую дверь.

Она была приоткрыта.

Совсем немного. На ладонь. Но этого хватило, чтобы весь замок, казалось, перестал дышать.

Эйвард остановился.

Ника впервые увидела его таким. Не яростным. Не властным. Не холодным.

Почти сломленным ожиданием.

— Кто открыл? — спросил он.

Голос был тихим, но все вздрогнули.

Бренн шагнул вперёд.

— Милорд, никто из присутствующих не касался двери. Она открылась сама. Возможно, последствия сегодняшнего нарушения архива…

— Молчать, — сказал Эйвард.

Канцлер замолчал.

Ника смотрела на белую щель. Изнутри не шёл свет. Не было ни плача, ни шороха, ни того страшного детского смеха, который она слышала раньше. Только тишина. Но теперь эта тишина была не пустой.

В ней кто-то стоял.

Белая дверь медленно открылась шире.

Из комнаты вышла маленькая тень.

Не девочка целиком. Не Сайра из зеркала, с серыми глазами и тёмными волосами. Тень. Тонкая, дрожащая, будто её вырезали из сумерек детской комнаты. Она босиком ступила на камень коридора, и все ключи на поясе Ники зазвенели сразу.

Кроме двух молчащих, спрятанных в её комнате.

И белого.

Белый ключ молчал.

Тень подняла голову.

Ника не видела лица, но знала, что она смотрит на Эйварда.

И Эйвард тоже знал.

Он сделал шаг вперёд.

— Сайра.

Имя прозвучало не как запрет.

Как молитва, которую он слишком долго не решался произнести вслух.

Маленькая тень стояла у порога белой комнаты. Потом протянула к нему руку.

Не подошла.

Только протянула.

И сказала голосом ребёнка, который помнит обещание лучше взрослых:

— Папа, ты обещал не отдавать меня Совету. Почему отдал?

Ночь, которую украли

Ночь, которую украли

— Папа, ты обещал не отдавать меня Совету. Почему отдал?

Эйвард не ответил.

Ника стояла в нескольких шагах от него и впервые видела, как молчание может ранить сильнее крика. Белый коридор словно стал уже, стены подались ближе, люди у дверей перестали дышать, а маленькая тень у порога детской всё держала руку протянутой — не требовательно, не с упрёком взрослого человека, а так, как тянутся дети, которые верят: если папа рядом, он должен взять за руку.

Но Эйвард не взял.

Он не мог.

Ника видела это в его плечах, в пальцах, которые медленно сгибались и разгибались, будто он пытался вспомнить, как вообще прикасаются к живому ребёнку. Видела в его лице, где не осталось ни лорда, ни дракона, ни хозяина замка. Только отец, перед которым поставили вопрос, на который нельзя ответить приказом.

— Сайра, — повторил он.

Имя дрогнуло.

Тень у белой двери чуть наклонила голову.

— Ты обещал, — сказала она снова. — Когда было темно. Когда мама кричала. Когда Нивея держала дверь.

У Ники похолодела спина.

Нивея держала дверь.

Не открывала.

Держала.

Рядом кто-то из советников тихо выдохнул. Ортия застыла у стены, и её лицо на миг стало слишком неподвижным, будто она боялась даже моргнуть не вовремя. Бренн Ост, наоборот, шагнул вперёд, но остановился, когда тёмный ключ с закрытым глазом на поясе Ники стал ледяным.

Ника не смотрела на него. Не нужно было. Холод сам сказал: канцлер рядом, и замок знает.

— Это не наследница, — произнёс Бренн тихо, но так, чтобы услышали все. — Это отголосок. Замок путает память с правом. Милорд, не отвечайте.

Эйвард даже не повернул головы.

Маленькая тень посмотрела на канцлера.

Лица у неё по-прежнему почти не было — только серый овал, тонкий провал глаз, тёмные волосы, будто нарисованные углём на воздухе. И всё же Ника почувствовала: Сайра узнала его.

— Ты сказал, что папа ушёл, — прошептала тень. — А он был за дверью.

Бренн побледнел.

Едва заметно. Почти безупречно сохранив лицо. Но Ника увидела, потому что уже научилась смотреть не на слова, а на то, что слова прячут. Его пальцы на серебряной цепи у воротника сжались. Закрытый глаз на цепи блеснул холодным светом.

— Милорд, — быстро сказала Ортия, и в голосе её впервые