Стихи обо всем - Дмитрий Борисович Воденников

заяц да волк, волк да петел.

qqq…

Ах, ты петушок Петрович, веселая тушка,

ах, ты волк, горечь моя, ах, ты заяц черный,

qqq…

были вы мне женой и мужем.

Мама, мама! поймали фашисты Петю,

оторвали хвост его многоцветный, угрюмый

          гребень

(я глядел, убогий, тогда в бинокль),

а в апреле кто там сидит на небе,

если так отобрали, убили коку.

Но зато остались у меня волк да заяц,

волк да заяц, заяц да волк, волк да заяц.

qqq…

qqq…

Ах, ты волк последний, ах, ты заяц последний

qqq…

были вы мне кем-то и кем-то.

Скоро, скоро придут и за мной и возьмут руку,

и возьмут ногу мою, и возьмут губы,

даже синие глазки твои у меня отнимут,

всё возьмут – только волчью и заячью муку

не отнять им, ибо терпеть убыль,

а они не хотят ни терпеть, ни гибнуть.

Ибо скоро конец голубой и быстрый,

ультракрасный и медленный, будто карри,

будет волк рычать, будет заяц биться,

будет масло пускать золотые искры,

будут ждать меня многоумные твари,

будут плавать в уме, как в лазури, лица:

кот и петух, петух и лисица.

Весь 1997

Сломай стишок, увидишь ты внутри,

как мало общего у них у всех с людьми.

1

Когда я не сошел с ума,

а только в чувстве повредился

(ты это поняла сама,

когда подходишь близко-близко),

я научился быть счастливым,

глядеть на воздух и деревья,

но вдруг ужасно испугался:

а вдруг мне никогда не будет

ни тридцать лет, ни двадцать девять.

2

Мне так хотелось, чтоб меня

вы прокатили на машине:

об этом Кальсина просил,

и даже Львовского просил —

не потому что денег жалко

(хотя, конечно, очень жалко),

а потому что нету сил.

Я никого из них не извиняю.

3

Я – это очень, очень просто:

немного тщеславья, немного терпенья

плюс тела бедного кулек,

который я тащу через года,

как будто что-то ценное таскаю

(ведь даже я подвержен тленью).

Я этого не понимаю.

4

Мне нравятся стихи, когда они летят,

но до чего ж они со мной не схожи:

я так хочу в их белоснежный сад,

они ж над Бабушкинской маются,

          кричат,

голодные, как стая ворончат, —

в них слишком много черноты и дрожи.

Нет, правда, что меня никто не обижает:

ни шеф, ни Ольга, ни стишки

(хотя, когда бегут вперегонки,

ведь сами же себе они мешают,

друг друга душат, исправляют, жмут,

когда-нибудь они меня сожрут).

Я этого стихам не разрешаю.

qqq…

Прим.

Еще мне нравятся стихи Елены Шварц

(одной китайской поэтессы),

они, наверно, на нее похожи

(хоть иногда, мне кажется, не очень).

Но и без них я тоже проживу.

5

И последнее. Зная, что никто из пишущих о себе не может избежать пошлости, я готов признать, что пока моя жизнь складывалась благополучно, и все же -

Не страшно, Господи, стареть,

хоть мне сперва противно было

(а что, приятно одному лежать

комочком в собственном стихотворенье?):

все восхищались? все меня жалели?

Все – Димочкой хотели называть?

Весь 1998

Нет, никогда не стану я

до самой старости дитя.

1

Мне 30 лет,

а все во мне болит

(одно животное мне эти жилы тянет:

то возится во мне,

то просто спит,

а то возьмет – и так меня ударит,

что даже кровь из десен побежит).

2

Никого бы не хотел обижать – потому что обижать людей нельзя, – но так получилось, что в один журнал я пообещал стихотворение, которое уже напечатал дважды.

Нехорошо получилось.

Очень жаль.

Еще мне жаль мою статью

(она убогая была,

ее не приняли в журнале) —

а в ней ведь тоже плыла синева,

лежали мысли целыми кусками,

и гордость там и сям чернела как земля.

3

Теперь, надеюсь, вам понятно почему

я так влюбленных не люблю:

и не за то, что некрасивы

(как раз-то это мне приятно),

и не за то, что будут изменять,

и даже не за то, что скоро разбегутся,

а после лягут в разные могилы

(все это тоже можно пережить) —

но мне, зачем мне знать,

что между вами было,

когда я сам еще

могу желанным быть.

4

Вообще-то я чужого не беру,

но я хотел бы новую судьбу,

но с тем условьем,

чтоб понамешали

в меня побольше снега и тепла

и чтоб там тоже лыжники бежали,

под шапками огромными дыша.

Так безобразно я пишу,

что даже сам не понимаю,

как это все однообразно.

Но если правильно сложить

в один мешок стихотворенья

все эти…,

все сгустки света и тепла,

охапки боли и стыда —

вот было бы стихотворенье.

5.

Поэтому-то мне теперь и не вполне понятно, чего я так взбесился этой весной, когда, услышав первый вариант этого стихотворения, мне сказали, что у меня появились замашки эстрадного симулякра, видимо, думая меня этим упрекнуть.

А я и щас

хотел бы изменить

один любимый мой видеоклип,

где Пугачева обо мне поет,