Приснившиеся люди - Дмитрий Борисович Воденников

Всё одновременно

Ну бог с ними, с классиками. Поговорим о глупом.

Был недавно в гостях, сидел за шумным столом, а так как теперь я обычно ранним вечером недолго сплю, то вышел в какой-то момент из праздничной комнаты, прошел по коридору, открыл хозяйскую спальню, закрыл дверь, лег поверх покрывала — и заснул на два часа.

Думаю, гости и хозяева были сильно удивлены: куда я пропал?

Но еще сильнее хозяева были удивлены, куда потом пропала айфоновская зарядка.

Я не виноват. Дело в том, что когда я прошел в хозяйскую спальню, то всунул в свой разряжающийся телефон торчащий из розетки шнур, а когда меня разбудил мой товарищ, пошедший искать меня по огромной квартире, машинально вынул шнур вместе с телефоном и убрал в сумку. Мы часто так делаем: все беленькие, все заряжают, как их различить?

На следующий день, когда в общем чате стали искать зарядку, я был сильно изумлен, найдя ее в сумке рядом со своей. Все одновременно: пришел, как почетный гость, поел, попил, украл шнур, еще и выспался на хозяйской постели. Не жизнь, а сказка.

И эту сказку мы где-то уже слышали.

Одна девочка пошла гулять в лес. В лесу она заблудилась и пришла к домику. Дверь была открыта, и девочка вошла. Она поела из большой миски, потом из средней, но самая вкусная каша была в маленькой. Потом она захотела спать, пошла в спальню, пыталась заснуть на самой большой кровати (но было неудобно), затем на средней (но там было слишком мягко), поэтому прикорнула на самой маленькой.

Дальше вы знаете.

«Кто ел из моей миски и все съел?», «Кто сидел на моем стуле и сломал его?», «Кто ложился на мою постель и смял ее?», «Кто заряжал от моей зарядки айфон и спер ее?»

Я.

…Жизнь вообще бывает щедра на сюрпризы.

Недавно, например, узнал, что Сталин и Гитлер, оказывается, жили в одно и то же время в Вене и даже, может, встречались в садах Шёнбрунн, где оба любили гулять.

Это было в 1913 году. Нет, ну только представьте. Идут будущий отец народов Сталин (правда, тогда его звали Ставрос Пападопулос — по подложным документам) и непризнанный художник Гитлер, встречаются на песчаной дорожке, поприветствовали друг друга, по тогдашней традиции прикоснувшись пальцами к полям своих шляп, и дальше пошли.

Рядом с молодым Джугашвили идет маленькая девочка — это дочь хозяйки квартиры, которую подпольщик-революционер часто брал с собой на прогулки. Он покупает ей в кафе мороженое, девочка довольна.

И вот удаляется в одну сторону Гитлер, в другую — Сталин, девочка прыгает рядом, солнечные пятна на песке, кроны деревьев шумят, летняя резиденция Габсбургов невдалеке.

Тарантино должен был бы снять об этом фильм. И переписать сюжет.

Например, вот так:

…Сперва камера показывает комнату, где сидит молодой мужчина, «небольшого роста, сухощавый, чернявый, некрасивый в бросающейся в глаза чрезвычайной степени». Лицо желтовато, нос похож на клюв, жидкие усики опускаются книзу концами. Глаза у человека черные, небольшие, очень пронзительные. Черные всклокоченные волосы, очень большой лоб — настолько большой, что эти лобные кости кажутся зачатками двух рогов. Один его знакомый даже скажет потом, что эти «рогоподобные выпуклости, большие уши и небольшая козлиная бородка придавали приближавшемуся ко мне человеку поразительное сходство с чертом обличия, созданного народною фантазиею».

Только сейчас человек не приближается никуда, а сидит.

Входит как раз — другой.

Вошедший смугл, низкоросл, тоже худ, его серовато-коричневая кожа покрыта оспинами. В руках у вошедшего дешевый деревянный чемодан и стакан. А на лице — главная деталь: большие крестьянского вида усы.

Не ожидавший никого увидеть в этой комнате, вошедший смотрит на стакан в своей руке («кто пил из моей чашки?»), издает гортанный звук, который при определенном желании можно принять за приветствие, подходит к самовару, наливает себе кипятка и молча выходит.

Находящийся тут же с козлолобым в комнате еще один человек поворачивается к Троцкому (а это именно он) и говорит, как бы отвечая на его немой, но очевидный вопрос: «Это кавказец Джугашвили, земляк; он сейчас вошел в ЦК большевиков и начинает у них, видимо, играть роль».

Кстати, Тарантино смог бы добавить в свой фильм и небольшую любовную линию. Про то, как вошедший со стаканом попытается потом безуспешно соблазнить тамошнюю служанку. Но новый герой (Николай Бухарин) будет иметь у девушки больший успех, за что впоследствии, уже в Советском Союзе, и поплатится («кто спал на моей кровати?»).

Но это все Тарантино придумал бы. Мы-то знаем, что пусть по деталям все это и правда, но последний вывод — лишь досужий вымысел. Какая служанка, какая Вена, какая старая обидчивая память, когда речь идет о власти и будущей роли отца народов?

Любопытно, что и Гитлер тоже не любил вспоминать о Вене. Когда он придет к власти, он почему-то прикажет уничтожить все сведения о своей жизни в Австро-Венгрии: все письменные свидетельства будут конфискованы, а всякая публикация о жизни семьи Гитлера и о его юности запрещена.

А ведь в Вене будущий фюрер провел целых пять лет. Откуда такая нелюбовь к тому периоду? Потому что голодал? Потому что пытался стать художником и все это позорно провалилось? Потому что к концу осени вынужден был продать часть одежды, в том числе и зимнее пальто? Потому что в итоге он должен был отказаться от дешевой квартиры и в течение трех месяцев бродяжничать, ночуя в парках и по подъездам?

Перед самым Рождеством 1910 года будущий фюрер, совершенно замерзнув в своей легкой куртке, узнал, что для бездомных открылась ночлежка на окраине Вены. Холодным декабрьским вечером Адольф Гитлер уже стоял в одной длинной очереди с другими бродягами и ждал, пока дверь в ночлежку откроется. Когда их всех впустили, Гитлер получил квиток на неделю и койку в огромной комнате. Отстоявший в очереди в общий душ и сдавший одежду на санобработку Гитлер, страдая от унижения, строем с другими бродягами, как в тюрьме, прошел в столовую, где и получил свой кусок хлеба и миску супа.

Так уж устроена наша историческая память, что мы не можем ему сострадать. Удивительным образом не сострадаем мы и всем остальным бродягам, хотя они тут ни при чем: Гитлер перетягивает на себя все. И читая про строй, душ и санобработку, ты сразу вспоминаешь о концлагерях.

Я пишу этот текст, собираю весь этот материал, танцуя от украденной случайно мной зарядки, — и думаю: почему нельзя было переписать этот сюжет, почему История этого не сделала? Как в фильме «Однажды в Голливуде».

Чтоб убили не