Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Хмелёв кивнул и попросил нас всех — меня и жён — подойти к столу. — Прочитайте и подпишите. Сим подтверждаете, что забор крови прошёл в соответствии со всеми установленными процедурами, что претензий не имеете.

— Так надо? — на всякий случай спросил я Настю.

— Да, милый. Обычная рутина.

— Тогда расписывайтесь, а потом я.

Лаборант с чемоданчиком, в котором сейчас находились пробирки с кровью Данислава, вышел из комнаты. А вот Прошкин как стоял возле окна, так и не сдвинулся с места. Видимо, в его обязанности входило наше сопровождение, не более.

Жёны расписались на бланке и я сразу же передал сына Мирославе. Внимательно прочитал, под чем собираюсь подписываться. Вроде бы ничего жуткого и двоякого в нескольких пунктах печатного текста не нашёл. Мелькнула мысль, что теперь без адвоката в официальные учреждения даже не войду. А то подсунут какую-нибудь писульку с невинным видом, потом проблем не оберёшься.

Размашисто расписался и поднялся.

— Когда будут готовы результаты?

— Через два часа можете забрать документы в пятом кабинете на первом этаже, — отчитался старший лаборант.

— А я могу поговорить с директором вашего заведения? — спросил у Хмелёва.

Тот заметно напрягся, осторожно спросил:

— Вам для какой надобности, сударь?

— Хочу задать несколько вопросов личного характера. Не волнуйтесь, к вам никаких претензий. Я же только что подписал бумагу.

— Кабинет Ивана Алексеевича находится на третьем этаже, — Хмелёв взялся за трубку телефона. — Позвольте мне позвонить ему. Мало ли, вдруг совещание какое устроил, или вообще уехал по служебным делам.

Мне повезло. Директор оказался на месте и охотно согласился принять настырного Первородного. Ещё бы! А ну как жалобу накатает или скандал устроит?

— Девочки, не ждите меня, — обратился я к жёнам. — В кафе посидите или по парку погуляйте, пока я беседую с директором.

— Хорошо, — Мира была невероятно покладистой, но я чувствовал, что она нервничает. А вдруг у Даньки обнаружат нечто такое, из-за чего начнутся проблемы у всей семьи?

— Не переживай, всё будет в порядке, — глядя ей в глаза, произнёс я твёрдо и уверенно. Мы вышли в коридор и расстались на лестничной площадке. Прошкин увёл моих супруг вниз, а я поднялся выше, где меня встретил охранник. Он проводил меня до кабинета господина Шубенкова — того самого «Директора Евгенической лаборатории», как гласила табличка на солидной двери.

Шубенкову на вид было лет пятьдесят. Приятное, располагающее к доверию, гладковыбритое лицо, широкие скулы, чуточку сплющенный кончик носа и внимательные серые глаза — таков был чиновник одного из важнейших заведений Империи.

— Господин Колояр, рад вас видеть, — он не погнушался встать из-за стола, подойти ко мне, чтобы поздороваться.

Мы обменились рукопожатием, после чего прошли в угол, где стояла мягкая мебель для отдыха и доверительных бесед.

— Желаете что-нибудь выпить? — первым делом поинтересовался Шубенков.

Отказав хозяину в праве гостеприимства, рискую нарваться на недоверие. Поэтому кивнул и согласился на кофе с сахаром и сливками. Директор вызвал секретаршу — желчного вида пожилую даму — и попросил приготовить два кофе.

— Ну-с, что вас заставило искать встречи со мной? — поинтересовался Шубенков, присаживаясь в кресло напротив меня.

— Некоторые аспекты деятельности вашей Лаборатории, — я закинул ногу на ногу, положил руки на подлокотники, демонстрируя перстни с тускло блеснувшими камнями. — В силу жизненных обстоятельств мимо меня много чего прошло. И я не интересовался такими мелочами, как евгеника. Как вы знаете, мне подбирали жену именно по вашим рекомендациям…

— Я помню, — довольно улыбнулся Шубенков. — Ваша жена — Анастасия Николаевна Окунева. Рекомендации давал Директорат, моя подпись тоже стояла под заключением.

— Значит, нам будет легко найти общий язык.

— Как получится, — опять мелькнула улыбка на полных губах хозяина кабинета. — У нас специфическая деятельность, не каждому понятная.

— Вот я и хочу разобраться, Иван Алексеевич, — мягко ответил я. — Например, меня очень интересует, что же такое «Двенадцать Столпов».

— О, это всего лишь название процедуры, по результатам которой определяется потенциал одарённого ребёнка, способы его оптимального развития в магических искусствах, какая Стихия будет главенствовать. Можно сказать, пособие для родителей и родовых чародеев, которые станут обучать отпрысков пестовать Дар, — голос Шубенкова журчал, словно весенний ручей, расслабляя и усыпляя.

С трудом заставил себя встряхнуться; к счастью, помогло появление секретарши с подносом. Два глотка кофе — и я уже в тонусе. Когда мы снова остались одни, я спросил напрямую:

— Я могу узнать, что именно входит в эти «Двенадцать Столпов»?

— Конечно, никто из этого секрета не делает, — мягко улыбнулся хозяин кабинета и поднёс чашку к губам, как будто намекая, что торопливость не в его характере. Потом заговорил: — Сила носителя Дара определяется по двенадцати критериям. Первым пунктом идёт плотность магических каналов. Думаю, объяснять не надо, господин Волоцкий?

— Не надо, — кивнул я. — Вы называйте, а я буду задавать вопросы, если что-то не пойму.

— Итак, второй критерий — аффинити-профиль. То бишь склонность к Стихиям, телепортации, реагированию на магическую кровь, умению заглядывать в будущее… Да-да, склонность к пророчеству. Может ли ваш ребёнок стать Рекущим? Третий критерий — Родовая Нить, то есть качество связи с Родом. По нему можно, кстати, устанавливать отцовство. Следующими идут потенциал Силы, стабильность ядра, наличие сторонних меток, симбиозов или инвольтаций.

— А вот здесь я бы хотел уточнить, — попросил я, потому что почувствовал, как Ясни беспокойно заворочался в моём сознании.

— Проще говоря, подселение чужеродной души, которая может паразитировать на носителе, — опять улыбнулся Шубенков.

Мне это перестало нравиться. Ведь Ясни, по сути, и есть симбионт, как и Артём Прохоров, периодически «всплывающий» в моей жизни. Если в крови Даньки найдут магические следы воздействия древнего наставника, наша участь будет предрешена.

«Не переживай, — донёсся слабый отклик Ясни. — Я же не взаимодействовал с мальчиком напрямую, как с тобой. Такой след невозможно отследить. Всегда можно прикрыться тем, что твой сын находился с сильным чужеродным источником магии».

Я успокоился, а Шубенков самозабвенно продолжал разглагольствовать, не заметив на моём лице следы волнения:

— … Проверяются латентные наследственные программы, то есть «спящие» проклятия или Дары предков. По прогнозу пика Силы можно установить, в каком возрасте Дар раскроется полностью. Обязательно проверяется предрасположенность к тёмной магии…

— Позитивный результат может стать проблемой?

— Ни в коем