Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

— Эти евгеники навертят такого, что сами толком объяснить не могут, — проворчал Дмитрий Ярославич. — Откуда взялся «фундамент», кто его «залил» — нужно выяснять, и как можно скорее. Много неясного. Ты, Матвей Александрович, найди опытного расшифровщика, может, уже из тех, кто давно от дел отошёл. Раньше-то зубры были не в пример нынешним реформаторам.

— Будет сделано, государь, — твёрдо ответил Елизаров. — Я тоже об отставниках думал. Поищем… Продолжать?

— Давай, — неясности в докладе царапали острыми коготками сердце, и Долгорукий про себя впервые подумал с отчётливой ясностью, что на горизонте Рода начинают собираться тучи. Теперь всё зависит от того, сможет ли он развеять их до момента, когда те обрушат на голову шквал всё смывающего ливня.

— Четвёртое: латентные программы сигнализируют: обнаружена дремлющая Сила Родоначальника. При активации позволит переписать родовые связи, подчинив своей воле магию всех, чьи клятвы построены на таких же древних родовых кодах, как у Первородных, — так как император мрачно молчал, Елизаров прокашлялся и продолжил: — Коэффициент Судьбы. Вердикт: разрывает матрицу предсказаний. Рекущие при первом же ознакомлении с результатами анализа отказались просчитывать линии грядущего напрямую. Все прогнозы, где фигурирует молодой Волоцкий, указывают на полный крах существующего порядка.

В кабинете повисла зловещая тишина. Долгорукий смежил веки и, казалось, задремал. Но это состояние было обманчивым. Он открыл глаза и негромко спросил:

— В кого может превратиться сын Колояра и Мирославы? При таких прогнозах нам нужно сегодня же «зачистить» всю семью Волоцких. Я отказываюсь верить анализу евгеников. Нужно проверить ещё раз, а то и пять, причём, очень тщательно, а Рекущим дать задание не поджимать трусливо хвосты, а копать глубже, выискивая оптимальный путь сосуществования с Волоцкими. Привыкли под нож подводить целые семьи.

Долгорукий лукавил. Все приказы, так или иначе связанные с ликвидацией неугодных политиков, бунташных кланов и опасных одиночек, исходили от самого императора. Не напрямую, конечно, а посредством ментального воздействия или опосредованных приказов через преданных ему людей. Того же Елизарова или князя Залесского.

— Ваше Величество, — склонил голову Матвей, — евгеники не могут ошибиться. Они проводят исследования по единому алгоритму, составленному сильнейшими на тот момент гроссмейстерами магии. Так и в Европе проверяют, и в азиатских деспотиях. Ошибка просто-напросто сломает систему, алгоритмы перестанут действовать. То, что мы сейчас имеем здесь, — ладонь советника легла на папку, — это очевидная угроза вашей власти. Данислав не просто потенциально сильный одарённый. Это слом установленной системы. Мальчишка может стать основателем новой магической эпохи, сметя клановую иерархию. Меня больше всего тревожит устойчивость его ядра к любым проявлениям чародейства.

Елизаров знал, что говорил. Власть рода Долгоруких всегда держалась на хрупком балансе страха, древних договорах и контроле над магией. Данислав Волоцкий, набрав силу, возможно, станет противником этой системы, даже если не особо захочет заниматься политикой. Его заставят друзья, единомышленники и те, кто привык объединяться вокруг перспективного игрока. Молодой Волоцкий легко может признать все договоры недействительными одной лишь силой воли.

— У тебя есть предложение? — Долгорукий тяжело взглянул на Матвея.

— Скорее, стратегия. Такой ресурс, как сын Колояра, можно попытаться подчинить, воспитать своим, а в самом лучшем случае использовать его кровь или душу для собственных целей. Как вам ритуал «Вечной молодости»?

— Ты же сам прочитал, что мальчишка устойчив к любым проявлениям магии, — иронично заметил император. — Какой, к бесу, ритуал? Здесь просчитывается только один вариант: смерть.

— Не обязательно магию применять, государь, — не сдавался Елизаров. — Мы ещё не знаем, каким человеком вырастет Данислав. В кого он пойдёт характером: в князя Бориса или в своего деда Ставера. По моему разумению, лучше бы в Волоцкого. Кровь дикая, неуправляемая, а значит, темперамент у пацана будет резким, взрывным. Такого легко сломать и подчинить себе. Кровь Щербатовых более выдержанная, расчётливая.

— К себе привязать?

— Я об этом и толкую, государь. Мало получить сильнейший Дар по крови. Надо же его развивать, пестовать, проводить на тренировочных полигонах сутки напролёт. Сила приходит через боль, Ваше Величество. Кому, как не Вам об этом знать, — Елизаров почтительно склонил голову. — Вот и посмотрим, как мальчишка будет идти к своей цели… вернее, кто его поведёт. Какие у него будут наставники, учителя, какие принципы магического искусства вложат ему в мозги. Ну а мы станем исподволь отслеживать его успехи и неудачи. Школа, университет, круг общения, друзья, девушки — все эти факторы нужно анализировать, собирать в досье.

— Ты за ликвидацию или против неё? — напрямую спросил Долгорукий. Он всегда старался вопрос задать так, чтобы самые важные решения озвучивали его вассалы, слуги, подчинённые, даже родственники.

— Против, пока мальчишка растёт, — уверенно ответил Елизаров. — Мне кажется увлекательным проследить за объектом, чья роль в будущем будет яркой и опасной для многих Родов.

— Как откровенно ты пожелал моему Роду гибели, — недобро ухмыльнулся Долгорукий. — Я ведь помню предсказание Рекущих…

— Ни в коем случае, мой государь, — по-мальчишечьи вскочил на ноги Матвей и покорно склонил голову. — Я всего лишь пытаюсь предостеречь Вас от поспешных действий. Рекущие иногда… кхм, своевольничают и намеренно описывают грядущее, которое выгодно им. В том, что ребёнок Мирославы Волоцкой станет опасным фактором дестабилизации Вашей власти, я не сомневаюсь. Но тот ли это ребёнок? Старшая жена Колояра молода и здорова, и не раз ещё родит, я думаю. Вдруг Вашим антагонистом станет дочь Волоцких? Или второй сын Мирославы? Мы не имеем права ошибиться. Смерть невинного младенца ляжет тяжёлым грузом на весы воздаяния…

Долгорукий поморщился. Любил Матвей витиеватые фразы. Да и обращение к воздаянию как-то фальшиво звучит из уст человека, участвовавшего в ритуалах своего Хозяина, и который прекрасно знает цену пролитой крови потомков древних Родов. Уж сколько грехов на их плечах… и ещё один не нарушит устоявшуюся систему, столь ревностно охраняемую кланом Долгоруких.

— Ладно, Матвей, ступай, — махнул рукой император, вдруг ощутив дикую усталость от ожидания этого доклада. Самое гадкое, что он ничего не понял. Как относиться к младенцу, чей потенциал уже сейчас привёл в трепет евгеников? Взять его жизнь, вскармливая свой Дар кровью потенциально сильного одарённого? А где гарантия, что сын Волоцкого — тот самый, о котором уже которое время талдычат Рекущие? Нет, прав Матвей. Не нужно торопиться. Сила одарённого проявляется после тринадцати-четырнадцати лет. Пусть растёт под негласным присмотром Елизарова. Матвей что клещ — прицепится, не выпустит из своих лап.