Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

Они оба расположились в креслах. Повисла тишина. Лука молчал, не задавая вопросов, и не пытался разговорить гостя. Просто молчал, перебирая пальцы на изогнутой рукояти трости.

Елизаров в это время лихорадочно «листал» в голове досье на Скокова. Родился в семье так называемых «служебных магов-дворян», тех, кто обслуживает аристократию, особо не заботясь о процветании собственного Рода. Его талант к аналитической магии (иначе, видение потоков Силы) обнаружили случайно. Лука легко поступил в Магическую Академию, легко учился, за что его презрительно называли «провинциальным выскочкой». Легко закончил главное чародейское заведение России и получил направление в Медицинский Центр евгенических наук.

Идеалист, постепенно разочаровавшийся в методиках евгенических экспертиз. В юности верил, что магию можно систематизировать, понять и улучшить так, чтобы прекратить клановые войны. Евгеническая Палата казалась ему инструментом, с помощью которого можно продвигать свои человеколюбивые идеи.

Женился на дворянке из обедневшего рода, прожил с ней сорок лет, из детей была только дочь Алиса. Она умерла при родах из-за неудачного магического вмешательства. Одна аристократка, имени которой Елизаров так и не смог узнать, проводила эксперименты с «перекачкой жизненной силы». Её «подопытными кроликами» становились роженицы, и никто не мог запретить опасные экзерсисы. Алисе не повезло. С того момента Лука возненавидел хаос и дилетантство в магии.

Выжил ли ребёнок при родах, или умер — эту информацию Матвей тоже не нашёл. Скорее всего, все данные были уничтожены, чтобы замять грянувший скандал. Скоков ведь к тому времени уже был крупной фигурой в Евгенической Палате, и смерть дочки (а, возможно, с ней и внука-внучки) мог не простить. Покинул службу в шестьдесят восемь лет по личному разрешению императора, переселился в имение жены. Супруга умерла пятнадцать лет назад. Вот, пожалуй, и всё.

Маруся — та самая женщина, встречавшая Елизарова на крыльце — принесла на подносе два полных стакана с питьём и поставила их на столик. Поклонилась и вышла из гостиной, плотно закрыв за собой дверь.

— Я вас слушаю, Матвей Александрович, — наконец, нарушил молчание Лука. — С какой целью вы приехали сюда с этой папкой? Вас прислал император?

— Нет, это моя личная инициатива. Недавно в Москву приехал молодой человек из Первородных вместе с жёнами и сыном. Так как Волоцкие являются подданными Русской Империи, им было вменено в обязанность сдать кровь ребёнка в Евгеническую Палату и в дальнейшем поставить его на учёт.

— Рутинное мероприятие, — кивнул хозяин особняка. — Волоцкий… Не родственник ли он Тримира Волоцкого?

— Он его родной внук.

— Значит, выжил, — неожиданно для Елизарова с нескрываемым удовлетворением произнёс Скоков. — Да, я слышал о несчастье, произошедшем с Волоцкими в Торгуеве, не удивляйтесь. И вы меня заинтриговали. Вероятно, в этой папке результат анализов ребёнка?

— Так и есть.

— Ну и в чём проблема? Я разработал систему «Двенадцать Столпов». Бери и пользуйся. Неужели так трудно проанализировать результаты по всем пунктам?

— Ваши коллеги всё сделали правильно, — покачал головой Матвей. — Вопросы появились у меня.

— Император увидел что-то страшное для себя? — презрение мелькнуло в бледно-серых глазах Луки. — Вы по его приказу здесь? В таком случае нам не о чём разговаривать.

Елизаров сжал зубы. Раскрывать свой замысел перед человеком, давно не находящемся на службе, да ещё открыто конфликтовавшим со многими аристократами, весьма рискованно. Живо на плаху голову положишь. Но информация в папке жгла колени, требовала пристального изучения, а не сухого отчёта. За цифрами и строчками пряталась невероятная интрига и тайна.

— Я самостоятельно принял решение разыскать вас и приехать для доверительной беседы, — словно нырнув в ледяную воду, ответил Елизаров настолько искренно, насколько позволяла ситуация. — Мне нужен вывод профессионала высочайшего уровня, а таковых осталось немного. Но вы — настоящий зубр. Это не лесть, а признание заслуг дворянина Бороздина.

— Я уже забыл свою родовую фамилию, — сухо ответил Лука. — Будет правильным, если и вы перестанете напоминать о моём прошлом.

— Как вам угодно, Лука Иванович, — не стал спорить советник. — Значит ли ваше замечание, что вы готовы к разговору?

— Вы не лжёте, но лукавите довольно открыто, — Скоков опять сверкнул проницательным взглядом. — Лукавство личного характера?

— Да.

— Мальчику грозит какая-то опасность извне?

— Рекущие определили степень участия потомков княжны Мирославы Щербатовой как наиболее опасную для династии Долгоруких, — раскрыл один из козырей Елизаров. — Анализ подтверждает озвученную линию грядущего.

— Мирослава Щербатова — дочь князя Бориса из Торгуева, жена Волоцкого, не так ли?

— Всё правильно.

— Любопытно… — Лука покрутил пальцами трость. — Вы решили играть против императора?

— Скорее, подстраховаться, — усмехнулся Елизаров.

— Давайте свою папку, я изучу её. А вы пока водички попейте.

Матвей последовал его совету и медленно цедил минералку, пока Скоков просматривал материалы генетического анализа. Читал старик быстро, оставаясь бесстрастным. Ни одни мускул на лице не дрогнул. Но отсутствие мимики ещё ни о чём не говорило. Елизаров был уверен, что информация заинтересовала бывшего «антропотеха».

Закончив изучать содержимое папки, Лука поднял голову. Теперь он смотрел на советника с пониманием.

— Любопытно. Вы приехали с тикающей в руках бомбой. Сначала мне пришла в голову мысль, что император после прочтения документа прикажет уничтожить Волоцких… Но вы поступили иначе: привезли эту бомбу сюда. И не спрашиваете, как поступить: убить или… подчинить?

— Я хочу понять мальчика.

— Хм… Вы не желаете устранять угрозу, а ассимилировать её в свои стратегические планы. Очень дальновидно, Матвей Александрович. Сильный ход с далеко идущими последствиями. Впрочем, чему я удивляюсь? В этом вся ваша суть. Не царствовать лично, но править из-за спины государя.

Елизаров едва заметно улыбнулся и поставил стакан на столик.

— Быть государем — значит, жить с мишенью на спине. Меня интересуют рычаги. Этот ребёнок по совокупности всех пунктов самый мощный из всех, чьи «генетические паспорта» я изучил. Как сделать так, чтобы однажды он стал моим рычагом?

— Понимаете, Матвей Александрович, в докладе я заметил один момент, который напрочь ломает всевозможные потуги подчинить мальчика чужой воле. У него инвольтирована метка, природу которой я понять не могу. Это нужно плотно контактировать с объектом. Вряд ли родители позволят мне приблизиться к сыну.

— Что это может значить?

— Что угодно, — пожал плечами Скоков. — Я думаю,