Принцип равновесия - Валерий Михайлович Гуминский

class="p1">Советник никогда не жаловался на свою проницательность. Видя, в какую задумчивость впал император, порадовался про себя, что заронил семя сомнения в душу Хозяина. Прожжённый интриган после ознакомления с аналитическим докладом сразу сообразил, какую стратегию надо выбрать в отношении сына Колояра Волоцкого. Такие перспективные одарённые должны быть на стороне третьих лиц. Приручение щенков должно начинаться с самого раннего возраста. Вот Елизаров и приучит Данислава к себе. Внучке Матвея Александровича Злате сейчас три года. Да, чуть старше мальчишки, ну и что? Главное, правильную мысль внушить девочке, создать в её воображении образ прекрасного витязя, роль которого будет отведена Даниславу. А сын Мирославы чудо как хорош. Красотой в мать пошёл. Советнику переслали снимки с видеокамеры, поставленной в лаборатории, поэтому у него была возможность познакомиться со всем семейством Волоцких.

Медленно идя по длинному коридору, Елизаров про себя улыбался. Он любил интриги, любил риск. Иначе бы никогда не стал самым близким к Долгоруким человеком. Нет-нет, императором советник становиться не собирался, и своего сына на трон садить категорически не желал. Быть в тени, плести липкую паутину вокруг Первой Семьи, а потом дёргать за ниточки, приводя в движение громоздкий механизм Империи — вот истинное предназначение Елизаровых! Пусть роль проходной пешки играют другие, а вот он, Матвей, станет той фигурой, которая несёт угрозу, изредка делая шаг с одной клетки на другую.

Да будет так!

* * *

Елизаров не стал откладывать на будущее поиск старых, ушедших на заслуженный отдых евгеников. Да и осталось-то их с гулькин нос, как любит выражаться его супруга. Но Матвей копал гораздо глубже. Он потратил два дня, посещая только тех сотрудников, что ушли из Центра больше тридцати лет назад. У их сменщиков не хватало не только опыта работы, но и самого главного: глубокого знания «антропотехнии», как ранее называли науку облагораживания аристократических Родов. Какой смысл с ними разговаривать и что-то выяснять? Архивы не помогли. Их просто не существовало в природе. Могли помочь Архивариусы из Рода Пронских. Увы и ах, кончились те.

И всё же Матвей упрямо шёл по следу, держа в руке тонкую ниточку, заходя в лабиринт тайн и адской кухни «антропотехнии», предприняв меры предосторожности. Излишнее любопытство наказывается беспощадно — советник государя об этом непреложном правиле знал. Как забавно! Он, один из могущественных людей Русской Империи, боялся! Те, кто знал поболее Пронских, не торопились уходить из жизни, но готовы были лишить этой самой жизни других, посмевших заглянуть даже одним глазком на магическую кухню!

Сейчас он ехал к одному из таких людей, жившему отшельником в тихой провинциальной Вохне[1]. Сколько Матвею стоило узнать этот адрес — мог сказать только банковский счёт, с которого ушла изрядная доля золота. У евгеников конспирация оказалась не хуже, чем у нелегальных резидентов иностранных разведок. Тоже боятся! Носить тайну в себе тяжко любому человеку, а уж обременённому разными клятвами и подписками — подавно.

Лука Иванович Скоков происходил из крепкого боярского рода Бороздиных, но фамилию свою носил по матери. Не хотел огласки, могущей помешать его службе. К «антропотехам», как и к химерологам, народ относился с неприязнью. Человек рождается с божьей искрой, а насильственное изменение его природы — насмешка над Творцом, считали люди. Поэтому Скоков никому и никогда не говорил о том, чья кровь течёт в его жилах. Кто знал — молчал, а остальным и того достаточно, что евгеник выполняет свою работу качественно, без серьёзных неудач. Сколько молодых людей и девушек обрели друг друга, создали крепкие семьи, родили здоровых детишек с яркой и мощной искрой Дара! Всё благодаря Луке, якобы знавшем какую-то тайну природы. Он создавал пары играючи, сводил людей по совершенно непонятным для других признакам, и ведь угадывал, кто кому подходит! Злые языки называли молодого «антропотеха» «княжеским сводником». Но то от зависти и злости, ибо сами бездари.

Ошибки тоже бывали. Редко, но случались. Поэтому Лука, если не был уверен в стабильности и Силе пары, рекомендовал родителям обеих семей отказаться от брачного союза детей.

Годы шли, Скоков в своей деятельности далеко шагнул за пределы магической науки, чуть ли не на глаз умея определять перспективы Дара у новорожденных детей, даже не беря кровь на анализы. Именно Лука Иванович сформулировал принцип «Двенадцати Столпов», обосновал необходимость его применения для всех одарённых от младенцев до уже прошедших инициацию — и как всегда, оказался прав. Принцип «Столпов» работал безотказно.

В отличие от императора Матвей Елизаров не сомневался в правильности выводов аналитиков Лаборатории. Если он показал у Данислава Волоцкого мощную концентрацию маны в ядре и классифицировал это состояние как «неизмеримый потенциал Силы», то так оно и есть. Первый ребёнок всегда берёт от родителей всё самое лучшее и худшее. Учитывая, кто у мальчишки отец и мать, то есть вероятность появления у Волоцких ещё одного «универсала». Надо подождать рождения второго ребёнка у Миры, и тогда всё станет понятно.

Об этом думал Матвей Александрович, сидя на заднем сиденье комфортного «Аргуса». Глядя на стриженые затылки водителя и телохранителя, он мысленно улыбался. Погружаясь в стихию интриг и тайн, Елизаров молодел душой. Его интересовала жизнь чужих людей, незримо связанных с ним теми самыми ниточками Макоши, что позволяют повелевать судьбами, показывать нужную (для Елизарова!) дорогу.

В сопровождении двух «Зубров», набитых охраной, его автомобиль промчался по автостраде, прорезающей густой Салтыков лес, и через недолгое время въехал на неширокие улочки старинного городка с патриархальными видами: двухэтажные деревянные особняки обедневших дворян, каменные лабазы купцов, свежая травка по обочинам, коровьи лепёшки на разбитом асфальте, только-только зеленеющие тополя, лохматые псы возле ворот домов и наглые откормленные коты на завалинках. Насколько смог узнать Матвей Александрович, отсюда родом была мать Луки. Сюда «антропотех» Скоков и вернулся, чтобы доживать в родовом поместье. Вот только не знал Елизаров точно, коптит ли ещё небо Лука, или уже перекочевал на кладбище. Не хотелось столкнуться со вторым вариантом.

Родовое гнездо Скоковых находилось в самом конце Вохны, на отшибе от города, и для того, чтобы туда попасть, пришлось вначале проехать какую-то ветхую слободку, где большая часть домов уже разрушилась или была растащена на нужды горожанами. Тем не менее до усадьбы шла асфальтированная дорога, старая и раздолбанная. Водитель «Аргуса» вполголоса материл дорогу, боясь за подвеску дорогостоящей машины. Внедорожникам плевать — у них просвет высокий, проходимость хорошая, а вот комфортабельному «жоповозу» подавай гладкое полотно.

Двухэтажный особняк Скоковых, судя по всему, был деревянным, пусть и оштукатуренным и побеленным столь тщательно, что говорило