Реставратор 3 - Николай Некрасов

полном наборе эта коллекция будет стоить целое состояние. Есть, конечно, еще некоторые музейные образцы, но там в основном все изделия с той или иной долей «брака». Экспонаты, которые можно назвать учебными, создавая их мастер оттачивал навык. Но все то, что приятно считать «золотым стандартом качества», было собрано у меня. Они украли все до последнего образца, но при этом прихватили и явные подделки. Пусть даже очень хорошего качества. Как такое возможно?

— Может быть, их кто-то спугнул, и пришлось торопиться? Похватали, не разбираясь, подлинники это или копии, — предположил приятель задумчиво. — Или просто не предполагали, что тут будут храниться дубликаты, а не оригиналы.

— Возможно, — не стал спорить хозяин дома. — Кто знает…

— Все украденное оружие было работы рук Померанцева? — спросил я.

Стрельцов взглянул на меня с явным любопытством.

— Интересуетесь его творениями? — живо уточнил он.

— Так, в общих чертах, — быстро ответил я, чтобы избежать множества вопросов. — В рамках реставрационного курса.

Хозяин особняка открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его опередил Николай:

— Всё оружие боевое? — уточнил он.

— Большая часть. Лишь несколько экспонатов являлись парадными образцами. Например, церемониальная сабля адмирала Вахрушева и несколько кинжалов. Но в целом все недекоративное. Василий Ильич любил копировать стиль ритуальных ножей у разных народов мира. И при желании ими можно было хоть курицу разделать, хоть кровь жертвенному козлу пустить. Делать это вряд ли кто стал бы, но…

Стрельцов замолчал, глядя на зияющие пустотой ячейки стеллажей. Мне показалось, что ему почти физически больно от утраты. Не столько жалко денег, сколько трудов все это с любовью собрать. И есть немалый шанс, что назад это богатство к нему не вернется. Его могли уже выслать за границы Империи и продать на тайных аукционах других уголков планеты, где работы мастера имели не меньшую ценность. А может даже, и большую.

Я медленно прошёл вдоль стены, внимательно осматривая пустые крепления. Не отрываясь от своего занятия, уточнил:

— Замок был взломан? — спросил я, останавливаясь у двери.

— Жандармы следов взлома не обнаружили, — ответил Борис Андреевич. — Во всяком случае, так было указано в протоколе, который я подписывал. Я сам не могу определить, что конкретно произошло. Но физических повреждений точно нет. Все работает, как работало.

Я подошел к двери, осмотрел замочную скважину. Ни царапин, ни свежих потёртостей.

— Значит, они раздобыли ключ, — словно прочитав мои мысли, предположил Николай, но Стрельцов покачал головой:

— Это исключено. Ключи от этой комнаты есть только у меня, у жены и у Ивана Петровича. Жандармы уже опрашивали всех.

— Запасных дубликатов не делали? — уточнил приятель. — Ну, на случай если один из ключей потеряется?

— Нет, — ответил хозяин дома. — Этот набор был выдан нам мастером, который устанавливал дверь. Я не люблю, когда в мой дом приходят посторонние люди. И тем более, когда такие посторонние люди работают с хранилищем, в котором лежат дорогие моему сердцу вещи.

Я невольно отметил, что Стрельцов сделал акцент на том, что вещи ему дороги как память, а не на цену коллекции.

Николай обошёл комнату, внимательно заглянул в каждый угол, словно надеясь найти там пропавшее оружие. Затем вышел в центр, осматривая все помещение.

— Здесь была система охранных плетений? — спросил я.

— Конечно, — подтвердил Стрельцов, и в его голосе послышалось раздражение. — Я отдал за нее целое состояние. Но она отчего-то не сработала. Мои юристы уже предложили подать иск на компанию, которая устанавливала маячки и создавала защиту.

— Справедливо, — согласился Николай и закрыл блокнот. — Думаю, на сегодня достаточно. Алексей, у тебя есть еще вопросы? Что-нибудь нужно осмотреть?

— Буквально минуту, — отозвался я. — Хочу составить общую картину и закрепить образы в памяти.

На деле же все это было не нужно. Я и так составил уде впечатления, но хотелось рассмотреть один предмет, который слабо фонил. Я прошел в дальний угол, пока Стрельцов с Николаем общались на тему протоколов и возможных сроков поиска пропавших вещей. Коллекционер собирал не только холодное оружие, имелось еще и несколько огнестрельных.

Старый потертый револьвер покоился на подставке с табличкой, на которой почти не было текста, но я разглядел отметку с датой: начало девятнадцатого века. Предмет не был одержим или проклят, но имел толстый слой негативной энергии. И хоть на нем не было крови фактически, она присутствовала вокруг него незримым грузом и шлейфом былого использования по прямому назначению.

Когда-то давно это было вовсе не коллекционное оружие, а самое настоящее боевое. И оно забрало немало жизней. Я попробовал считать что-нибудь с револьвера, так как он был самым кричащим в комнате. Но про кражу он ничего поведать не мог. Слишком плотным был слой негативной энергии, ничего нового не наслоилось.

Мне кажется, я впервые видел вещь в переходном состоянии. Когда проклятья на ней еще нет, но еще одно-два ярких мрачных события, и она перейдет в новый статус.

— Ну что там? — Николай вырвал меня из размышлений.

— Ничего, к сожалению. Я готов идти.

— Если появятся дополнительные вопросы, мы свяжемся, — произнес коллега, обращаясь уже не ко мне.

— Разумеется, — ответил Стрельцов.

Мы вышли из помещения, и за нами с тяжелым металлическим звуком лязгнули створки. Провернулся ключ. Стрельцов убрал его в карман и пригласил следовать за ним.

Когда вернулись в гостиную, Варвара все еще сидела в кресле. И едва вошли, она взглянула на меня и растянула губы в некоем подобии вежливой улыбки:

— Уже закончили? — склонив голову, поинтересовалась девушка, и Николай кивнул:

— Остальное узнаем из протоколов, которые составили коллеги. Не будем вас больше задерживать, Борис Андреевич.

Владелец дома кивнул и опустился в кресло. Мы попрощались, развернулись и направились к выходу.

— Я пойду провожу гостей, папочка, — раздался за спиной голос Варвары, и едва услышав эту фразу, Николай покосился на меня. Я заметил на его губах лукавую улыбку.

Девушка догнала нас, и мы вышли из дома все вместе. На крыльце она остановилась и произнесла, обращаясь к Николаю:

— Вы не могли бы оставить нас с вашим коллегой наедине? Буквально на несколько минут. Надолго не задержу.

Приятель посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул:

— Конечно, — произнес он с деловым видом, который означал: понятно, не буду мешать. Повернулся ко мне и хлопнул по плечу.

— Буду ждать в машине, — довольно улыбнувшись, произнес он и направился к авто, оставив нас вдвоем.

Некоторое время мы молчали. Я не хотел перехватывать инициативу. Мне было интересно, что Варвара скажет в итоге. Еще немного промешкавшись, нервно покрутив колечко на пальце, она, наконец, произнесла:

— Не думала, что консультанты жандармерии посещают закрытые аукционы.

Я приподнял бровь