Дада – искусство и антиискусство. Вклад дадаистов в искусство XX века - Ханс Рихтер

никогда не дремлющий наступательный задор Хаусмана. Естественно, такую «вклейку» можно было использовать как угодно, чтобы разоблачить мир в его абсурдной бессмысленности! Вернувшись в Берлин, он начал производить бессмыслицы, сталкивая лбами сфотографированные банальности, и называл их «фотомонтажами» (см. илл. 65).

Обложка ж. «Дер Дада» № 1 (июнь 1919). Берлин

Это авторское притязание на новую форму искусства у него оспаривали Гросс и Хартфилд (см. илл. 62), но и сегодня, спустя сорок лет, нельзя присудить пальму первенства кому-либо из них. Здесь опять начинается битва героев за честь первооткрывателя нового метода искусства. Гросс рассказывал: «В 1916 г., когда Джонни Хартфилд и я однажды майским утром, в пять часов, изобрели в моей Южной мастерской фотомонтаж, мы даже не догадывались ни о его больших возможностях, ни о том утыканном шипами, но успешном пути, которым двинется это открытие.

На картонной подложке мы беспорядочно наклеили друг на друга анонсы и рекламы грыжевых бандажей, коммерческих книг и укрепляющего корма для собак, бутылочные этикетки от вина и шнапса, фотоснимки из иллюстрированных газет, изрезанные как попало и бессмысленно составленные заново… Составленные так, что картинка говорила то, что на словах пало бы жертвой цензуры. Так мы изготовляли почтовые карточки, якобы посланные с фронта на родину или с родины на фронт. Некоторые друзья, среди них Третьяков, сделали из этого легенду, что сформированный таким образом фотомонтаж был „народным изобретением“… 150 Верно только то, что это побудило Хартфилда развить осмысленную технику из игры, содержащей политический вызов».

Обложка сб. стихов Р. Хюльзенбека «Фантастические молитвы» (второе, расширенное издание, 1920) с рисунками Г. Гросса

Хартфилд и впрямь разработал осмысленную технику с заметными результатами, которые он применил в оформлении обложек для книг издательства «Малик» его брата Виланда, о которых Курт Тухольский 151 сказал: «Не будь я Тухольским, я хотел бы быть обложкой книги издательства Малик (дада-монтера Хартфилда)». Фотомонтажи Хартфилда, как и хаусмановские, имеют свою собственную ноту. Если монтажи Хартфилда иногда составлялись классически, то хаусмановские были дикие и взрывные, по ту сторону всякой эстетический схемы. Хаусмановские, несомненно, были злобнее и вольнее, хартфилдские – прямодушнее. Качество тех и других остается и по сей день образцовым. Им стали подражать и копировать их тысячами, загребая барыши, каких никогда не перепадало творческому Хаусману.

Обозначение этой техники как «фотомонтаж» Хаусман объясняет так: «Мы назвали этот процесс фотомонтажом, поскольку он содержал наше отвращение к разыгрыванию из себя художников. Мы видели себя инженерами, мы ставили задачу конструировать, „монтировать“ нашу работу (как слесарь)». Кроме Хартфилда и Хаусмана, эту технику использовали Баадер и Ханна Хёх – как новую дадаистскую форму выражения (см. илл. 66).

«Когда Хюльзенбек в 1917 г. впервые познакомил нас со своими „Фантастическими молитвами“ и „Кабаре Вольтер“, – пишет Хаусман, – группа увидела, куда могла завести борьба за новое искусство. Сложились две тенденции: одна склонялась к роду сатирического сверхреализма, другая к беспредметному искусству. В изобразительном искусстве эта тенденция была переосмыслена созданием фотомонтажа (Баадер, Хаусман, Хартфилд, Хёх, Гросс), который вводил в наглядное изображение одновременно разные точки зрения и уровни перспективы, подобно застывшему игровому фильму; в литературе ее определяют через знакомые понятия „бессознательного“ и автоматизма, как показали „Манифест о закономерности звука“ и „Фонетические стихотворения“ Хаусмана (1918 г.)».

От абстрактной поэзии к оптофонетике

«Большой шаг по водворению в литературе полного иррационализма был сделан введением звукового стихотворения».

В своем “Courrier dada” 152 Хаусман дает интересную подборку современных исканий в этом направлении:

Абстрактная поэзия

Хорошо бы было посмотреть, как некто стал бы показывать нам удивительное развитие, из которого «внезапно» возникло бы фонетическое стихотворение (как заявляет сегодня о своих подделках Изидор Изу 153). Я давно уже поднаторел в таких открытиях – наподобие «внутреннего языка» ясновидящей из Прево, который Юстинус Кернер опубликовал в 1840 г. Там можно найти фразу: “Clemor tona in diu aswinor”, что означает: «Поскольку я тебя люблю, я с тобой спорю».

Поистине всюду обнаруживается склонность к созданию нового языка. Вспомнить хотя бы изобретения Джонатана Свифта в третьем и четвертом томах «Путешествия Гулливера», где он передает нам впечатление от речи людей острова Лапута и от языка лошадей в стране Йеху.

Обнаруживают корни абстрактного стиха, связанные с народной поэзией средневековья во французских “comptines”, как то: “Am-stram-gram et pic et pic etcolégram”, что соответствует немецким считалкам – таким, как: “Eene, meene ming-mang ping pang, eia weia packe dich, eia weia weg!”.

Язык, если превратить его в камень в академиях, сбежит к детям и «безумным поэтам».

Как-никак, есть в немецкой литературе два «случая» намеренно абстрактной поэзии, но они не вызвали никаких последствий. Удивительный «случай» Шеербарта зиждется на том факте, что в трех дюжинах книг космических фантазий (почти все опубликованы, не вызвав интереса у публики, и почти тут же исчезли) он написал одно-единственное фонетическое стихотворение. Вот текст Пауля Шеербарта, появившийся в 1900 г. в «Люблю тебя, железнодорожный роман»:

Кикакоку́ Экоралáпс!

Визо коллипáнда ополôза.

Иппазáтта их фyˆо.

Кикакокý проклiнте петêх.

Никифилi мопалéксио интипáши бенакáффро —

прóпса п î! прóпса п î!

Язóллу нозарéсса флiпсей.

Аукарóтто пассакрýссар Кикакокý.

Нýпса пýш? Кикакокý булурý?

Футупýкке – прóпса п î!

Язóллу. . . . 154

Кристиан Моргенштерн. Звуковое стихотворение

Ман Рэй. Звуковое стихотворение. 1924 (фрагмент страницы из ж. «391». № 17. 1924)

Пять лет спустя – и наверняка ничего не зная о стихотворении Шеербарта – Кристиан Моргенштерн 155, со своей стороны, опубликовал фонетическое стихотворение «Большое Лалула».

Кроклоквафци? Земемеми!

Сейокронтро – прафрипло:

Бифци, бафци, хулалеми:

Квасти басти бо…

Лалу лалу лалу лалу ла!

Моргенштерн превзошел даже новый этап с «Ночным пением рыбы», скомпонованным исключительно из метрических знаков в форме рыбы (которое предвосхитило дадаистски-немое звуковое стихотворение, опубликованное в 1924 г. в «391»).

Когда в 1920 г. я обнаружил, что Хуго Балль делал «фонетические стихотворения» еще в 1916 г., я был слегка удивлен…

Рауль Хаусман. Оптофонетическое стихотворение «Кп’ериоум». 1919

Когда Балль в 1917 г. прочитал свое первое звуковое стихотворение, у него уже были предшественники. Значит, и Хаусман следовал определенной традиции, когда сочинял в 1920 г. свое «Фю м с бе ве», которое, в свою очередь, вызвало к жизни совершенно классически