Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

И тогда были услышаны всеми такие слова:

— Восстань и иди ко Мне, возлюбленная Моя, прекраснейшая среди женщин! Ты красива, родная Моя, и нет на Тебе греха[194].

Услышав этот зов, пресвятая Дева предала Дух Свой в руки Сына, в то время как апостолы, рыдая, целовали кивот Господень и были преисполнены благословения и святостью через прикосновение к святому телу. Затем бесы болезни улетели, небеса и воздух очистились через вознесение души, тело было предано земле, а вода освятилась — через омовение тела; тело было омыто исключительно чистой водою — но не тело ею очистилось, а вода освятилась телом. Затем святое тело было завернуто в чистое покрывало и помещено на ложе, лампады струили свет, благовония услаждали воздух, звучали ангельские песни. После того как ученики и другие присутствовавшие святые пропели небесные гимны, над плечами святых апостолов воздвиглась арка Господня и перенеслась от горы Сион к святой земле Гефсимании. Ангелы шли впереди и сзади, остальные держали покрывало, и процессию сопровождали сообщества всех церквей.

Некоторые евреи, укрепляемые старой недоброжелательностью, также показали себя. Говорят, что, когда святое тело Богоматери несли с горы Сион, некий еврей, подлинный сын сатаны, в спазме ярости подбежал к нему, до которого не осмеливались дотрагиваться даже ангелы, и стал тащить вниз, на землю. Далее говорится о том, что одна рука у него отпала сразу, как сухой сук, и все видели, что он стоял, держа свою бесполезную руку до тех пор, пока вера не изменила его разума и он не обратился, раскаиваясь в своем преступлении. Те, кто нес носилки, стояли до тех пор, пока еврей не приложил руку к святому телу, после чего она приросла к локтю, как и прежде.

И так процессия достигла Гефсимании, и здесь при положении святого тела в могилу снова были объятия и целования, священные гимны, слезы, капли пота. Но душа Ее не осталась в аду, и на теле не явилось следов тления. Было ясно, что сосуд Господень — весна недоеная, поле невспаханное, виноградник неполитый, олива, приносящая плоды — не может задержаться на груди земли[195]. Надо было, чтобы Мать оказалась подъятой Сыном, чтобы она вознеслась к Нему, как и Он к ней спустился; надо было, чтобы тело женщины, сохранившей девство в деторождении, никогда не было тронуто и разложением; надо было, чтобы выносившая Создателя в Своей утробе поднялась в жилище небесное; чтобы сделавшаяся невестой Отца, отдыхала в небесном брачном покое; и чтобы тем, чем обладает Сын, обладала и Мать.

Так говорит Иоанн Дамаскин.

Святой Августин в одной из своих служб обсуждает святое вознесение с нескольких точек зрения, рассуждая таким образом: «Если мы начнем говорить о пресвятом теле Марии, вечной Девы, и об успении Ее святой души, то первое, что мы скажем, это то, что в Писаниях после того, как Иисус на Кресте передал Ее ученикам Своим, о Богоматери ничего не известно, за исключением того, что написал в своих Деяниях Лука: „Все они единодушно пребывали в молитве и молении, с [некоторыми] женами и Мариею, Материю Иисуса“»[196]. Что, таким образом, можем мы сказать о Ее смерти и о Ее вознесении? Поскольку Писание ничего не говорит нам, мы должны разумом искать то, что соответствовало бы истине. Таким образом, сама истина становится нашим достоверным источником, а без истины не может быть никаких ценных источников.

Итак, держа в уме человеческие законы естества, мы не побоимся сказать, что Мария подверглась временной смерти; но если мы скажем, что Она подверглась общим законам естества и далее, то есть червям и тлению, то нам следует прекратить всякие дальнейшие сравнения нас самих со столь великой святостью, с превосходством женщины, в которой жил Сам Бог. Мы знаем, что сказано было нашим прародителям: «ибо прах ты, и в прах возвратишься» (Быт. 3: 19). Но тело Христа не подвержено этому закону, поскольку Он не подвергся тлению. Таким образом, природа, взятая от Девы, была исключением из общего приговора. Жене Бог сказал: «в болезни будешь рождать детей» (Быт. 3: 16). Мария знала боль, душа Ее была пронзена мечом, но рождала Она без боли. Таким образом, хотя Она и разделила боль с Евой, но не знала мук деторождения; это превосходство возвеличило и подняло Ее настолько высоко, что освободило от некоторых общих законов.

Таким образом, если и говорят, что Она поддалась смерти, но что не находилась долго в ее объятиях, есть ли в этом что-либо нечестивое? Если Бог хотел сохранить нетронутой чистоту девства Матери, почему бы Ему не захотеть спасти Свою Мать и от нечистоты тления? Разве желание сохранить честь Матери не соответствует любви и доброте Бога, поскольку Он пришел не отменить закон, но исполнить его?

Поэтому есть подлинное благочестие — верить в то, что Бог, чтивший Мать при жизни и отличавший Ее от прочих женщин по милости зачатия, почтил Ее и в смерти спасением и особой милостью. Гнить и кормить червей — это стыд человеческого существования. А поскольку Иисус был неподвластен этому стыду, то и природа Марии была из него исключением, ибо природу эту Он получил и от Нее. Ибо плоть Иисуса есть плоть Марии, которую Он поднял выше звезд, чтя всю природу людей, но материнскую больше всего. Если природа матери есть сын, то ясно, что сын и есть мать, не в смысле единства личностей, но в смысле общей телесной природы. Ибо если милость может созидать единство даже без владения особой природой, то насколько больше это истинно, когда соединяются милость и особая природа! Единение учеников во Христе есть пример единения в милости; о них Он говорит: «да будут все едино, как Ты, Отче, во мне» (Ин. 17: 21) и еще «Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Ин. 17: 24). Если таким образом Он хочет, чтобы с Ним были и те, которым суждено быть в союзе с Ним здесь по вере, то что говорить о Матери? Какая же честь может быть для Нее выше, нежели честь быть с Сыном?

По доступности моему пониманию вот во что я верю: Душа Марии почтена и прославлена Ее Сыном совершеннейшим даром обладания телом Христовым, Которое Она выносила. И почему тогда не быть прославлену этому телу? Если нет никаких иных достоверных источников,