Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

— Сядь ко мне за спину, нам предстоит долгий путь.

Она задрожала от страха, но отказаться не посмела и, предав себя в руки Пресвятой Девы, села на коня позади мужа. Они долго мчались и наконец доехали до придорожной церкви. Дама спешилась и зашла внутрь, оставив супруга на дороге. И вот, горячо молясь Пресвятой Деве, она заснула. И тогда славная Дева, одетая, как заснувшая дама, и выглядящая точно так же, спустилась с алтаря, вышла на дорогу и села на коня позади рыцаря. Он, не сомневаясь в том, что это его жена, продолжил путешествие.

Когда они добрались до условленного места, князь тьмы поспешил им навстречу, но, когда увидел, кто у рыцаря за спиной, не осмелился подойти слишком близко и сказал рыцарю:

— Предатель, ты обманываешь меня, и это после того, что я для тебя сделал?! Я просил тебя привезти мне твою жену, а вместо этого ты привез мне Богоматерь! Я хотел взять твою супругу, а ты приезжаешь с Марией! Твоя жена принесла мне немало вреда, и я хотел мести, а теперь ты привозишь эту женщину, чтобы мучить меня и отправить в преисподнюю!

Рыцарь онемел от страха и удивления. Тем временем Мария заговорила:

— Нечистый дух, что за опрометчивость заставила тебя преследовать Мою верную служанку? Ты не останешься безнаказанным. Я приговариваю тебя тут же, на месте! Ступай в преисподнюю и никогда больше не осмеливайся вредить кому-либо, кто верен Мне!

Дьявол исчез, громко сетуя на свое несчастье. Рыцарь же слез с коня и распростерся у ног Девы. Она ободрила его и велела ехать к жене, которая все еще спала в церкви, а также выбросить прочь все дьявольские сокровища. Он отправился в церковь, разбудил спящую жену и рассказал ей обо всем случившемся. Затем они вернулись домой, выбросили все нечестно добытые сокровища и остаток жизни провели в искренней хвале Деве. Со временем они приобрели немалое богатство, которое помогла им получить Пресвятая Дева.

Один человек, на котором висел тяжкий груз грехов, имел видение, в котором он предстал перед судом Божиим. Присутствовал там и сатана, который сказал:

— Ты не имеешь никаких прав на душу этого человека! Он принадлежит мне полностью, и у меня есть для этого все основания.

— И каковы твои основания? — вопрошал Господь.

— Ты Сам продиктовал их и подтвердил в вечности, ибо сказал: «В день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь»[184]. А поскольку этот человек из потомства тех, кто съел запретный плод, то этим публичным основанием я имею на него право, и он должен быть осужден на смерть со мной, — ответил сатана.

Но Господь сказал:

— О человек, даю тебе разрешение говорить самому.

Но человек не промолвил ни слова. Тогда бес снова заговорил:

— Он мой еще и по праву давности, ибо я владел им тридцать лет, и он слушался меня, как раб.

Но человек и тогда остался молчаливым. И в третий раз заговорил бес:

— Душа его принадлежит мне еще и потому, что хотя он и сделал немного добра, но зло, принесенное им в мир, перевешивает добро.

Тем не менее Господь не хотел выносить приговора против человека столь поспешно и дал ему неделю отсрочки. В конце недели грешник снова должен был предстать пред судом, дабы опровергнуть утверждения дьявола. Покинув обитель Бога испуганным и горестным, грешник встретил некоего человека, и тот спросил, в чем его печаль. Грешник поведал ему о своем положении, и встречный ответил:

— Не бойся, тебе нечего бояться. Я помогу тебе ответить на первое обвинение.

Грешник спросил имя встречного, и тот ответил:

— Имя мне Правда.

Потом грешник встретил второго человека, который пообещал ему помочь опровергнуть второе заявление и на вопрос об имени ответил:

— Имя мне Справедливость.

И вот на восьмой день грешник снова предстал перед судом. Дьявол повторил свое первое обвинение, на которое Правда ответила так:

— Мы знаем, что в мире суть две смерти, смерть тела и смерть души в аду. Основание, приводимое тобой в твою пользу, о демон, не говорит об адской смерти души, но только о смерти плоти. Ясно, что все подпадают под первый приговор, что все должны умереть смертью плоти, но не все умирают адской смертью души. Твой аргумент, таким образом, приложим только к вечной телесной смерти, но относительно смерти души он опровергается кровью Христовой!

Увидев, что поражено его первое доказательство, дьявол стал настаивать на втором, но явилась Справедливость и ответила ему следующее:

— То, что ты владел им как рабом в течение многих лет, всегда будет говорить против тебя, ибо всегда будут основания против жестокого обращения хозяина с рабом.

У человека не было никого, кто мог бы опровергнуть третий довод, и Бог сказал:

— Пусть принесут весы, и мы взвесим его добрые дела и дурные.

Правда же и Справедливость сказали грешнику:

— Ты видишь, что здесь рядом с Господом сидит Матерь милосердия. Обратись к ней всем сердцем и попытайся вымолить Ее помощь!

Он так и сделал, и Пресвятая Мария снизошла. Она положила руку на ту чашу весов, где лежало добро, и, хотя дьявол пытался налечь на чашу зла, Мать милосердия победила, грешник был отпущен и с тех пор стал вести праведную жизнь.

В городе Бурже около 527 года после Рождества Христова христиане получали святое причастие в день Пасхи. Один еврейский мальчик подошел к алтарю и вместе с другими получил частицу тела Господня.

Когда он вернулся домой, отец спросил его, где он был, и он ответил, что ходил в церковь со своими однокашниками и принял вместе с ними причастие. Разгневанный отец схватил ребенка и швырнул его в добела раскаленную печь. Матерь Божия, выглядевшая точно так, какой мальчик видел Ее нарисованной на алтаре, тотчас оказалась с ним рядом, и огонь не причинил ему вреда. Мать мальчика принялась кричать, собралась толпа христиан и евреев, которые увидели, что мальчик вышел из огня невредимым. Они стали спрашивать его, как ему это удалось.

— Почтенная Госпожа, что стояла у алтаря, помогла мне и удержала огонь, не дав ему меня коснуться, — ответил он.

Присутствовавшие христиане поняли, что он говорит об образе Богоматери, связали отца мальчика и самого отправили в печь, где он немедленно сгорел, и остался от него один лишь пепел.

Несколько монахов стояли перед рассветом на берегу реки,