Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

Хорек заговорил своим голосом, но с непривычной интонацией — по ней мы теперь и угадывали, кто из них сейчас управляет голосовыми связками:

— Мне все равно, в ком жить, но Оливер стал моим другом — первым и единственным. Я до сих пор и не подозревал, как приятно подобное сотрудничество с разумным существом. Что вы знаете об одиночестве, люди? Я рассказал бы вам, так в вашей речи и слов таких не придумано. «Вечность в кромешной темноте» — вот самое близкое определение.

И сразу же кивнул — вот только вряд ли он подтверждал собственное заявление, это Гельт поучаствовал и добавил:

— А я впервые узнал, что такое истинная преданность. Уже в тот момент, когда я согласился ему помочь, сразу стало понятно, что благодарность не позволит ему меня предать. И кем я стану, если потребую от него делать то, чего он не хочет?

— А вы, капитан, — обратилась я. — Чего хотите вы?

— Помочь своей стране, конечно! — ответил Гельт выученно, а добавил уже более искренне: — Еще бы и Аллерду по шапке настучать, но это уже по возможности.

Я грустно улыбнулась и проговорила:

— А вы можете придумать способ еще лучше помочь своей стране? Генералу Аллерду по шапке мы и за вас настучим, обещаю. Но это мелочь в сравнении с тем, о чем я говорю. Если вы не хотите разлучаться — идите вместе. Туда, прямо в сердцевину ада, чтобы уничтожить этот ад изнутри. Черный дым захватит тело пойманного вождя и сможет притвориться им. Тогда он заявит, что вы помогли ему, назовет вас своим советником или еще кем-то. Вы останетесь вместе, но в разных телах. Если сын верховного родился без магии, высока вероятность, что и у самого верховного ее нет, тогда все будет просто. А поскольку верховный довольно рано одряхлел и в последний раз участвовал в войнах лишь по молодости, наверняка и он магией не одарен. Если же в этом пункте я ошибаюсь, то именно этому сыну придется побороться за власть. Вас разжаловали из капитанов, господин Гельт, но я вам и вашему другу предлагаю стать правителями Эртона.

— Но я ни черта не смыслю в политике! — воскликнул мужчина.

— Да нет там никакой политики, — вздохнул генерал Биллер. — Если научите этих дикарей засевать поля, вы уже устроите им немыслимый прогресс. И все же это шикарно звучит только в теории…

А вот Лиам начал уступать:

— Если все удастся, то мы не просто нейтрализуем Эртон — мы подарим его населению право на нормальное будущее. Ну а если нет — что ж, Рубеж встретит очередного врага так же, как встречал раньше, с распростертыми арбалетами.

Гельт как будто уже согласился, но еще долго качал головой и переживал, что не справится с такой ответственностью — за родину он и жизнь отдаст, но тут от него просят такое, к чему никогда не готовили. И я хорошо понимала, что буквально приношу его в жертву — вынуждаю покинуть свое королевство, жить на чужбине, а в случае, если его раскроют, то смерть ему покажется самым счастливым исходом… Именно на фоне этих смятений слова Татьи прозвучали совершенно неожиданно:

— И я пойду с ними.

Иристина воскликнула:

— Татья! Почему? Это слишком опасно!

Женщина пожала плечами и напомнила:

— Я уже говорила, что не хочу быть ни с теми, ни с этими — от всех вас отчетливо тошнит. Заранее знаю, что мне не понравится то, что вы станете делать дальше. И не понравится, если вы не будете делать ничего. А миссия Оливера Гельта и его напарника мне хотя бы понятна — надо остановить войну, надо помочь людям, надо подсказать, как им же будет легче жить. Наш Хорек… прошу прощения, будущий советник верховного вождя — все еще говнюк, но он самый предсказуемый и порядочный говнюк из всех, кого я знаю. Даже то, что он делал неправильно, было не его ошибкой. Про дымную сущность ничего не скажу — пока не бесит, как вы, но у него было мало времени проявить себя — надеюсь, в нем как не было, так и не появится ничего человеческого, тогда он станет лучшим другом и мне. И чего мне бояться? Я лекарь! Думаете, что в Эртоне лекари не на вес золота?

Мы переглянулись и больше не смогли ничего возразить.

***

На рассвете я не смогла сдержать слез, когда прощалась с Татьей и Гельтом, несмотря на то, что они следовали моему же плану. И, чтобы самой не передумать, только выразила надежду на будущую встречу. Сын верховного вождя уже стоял рядом с нами — немного побитый, зато в меховой шапке. Он — вернее, черный дым внутри него — с глупой улыбкой ощупывал свое низкорослое тело, словно искал отличия от предыдущего. Лиам предложил свою помощь — он мог усыпить разум носителя хоть навечно, однако наш бестелесный союзник заверил, что сейчас стал гораздо сильнее — он уже не то потерянное существо в шахте, которое от отчаянья было готово рассеяться. Минуту назад мы все распахнутыми глазами наблюдали, как это происходит: изо рта Гельта вылетел черный дым и влетел в ноздри пленного. Тот поначалу трепыхался, бился в конвульсиях, но уже через четверть часа заговорил с привычной интонацией:

— Готово! Ого, как тут необычно! Оливер, а ты со стороны выглядишь не так же, как изнутри! Подождите, а как меня теперь зовут? Сейчас пороюсь в остатках этого разума, накопаю все нужные детали… — закрыл глаза и углубился в себя, все еще по инерции поглаживая себя то по бокам, то по животу.

Хорек поджал губы, но не стал говорить вслух, что и так было понятно: он снова стал обычным человеком. Ну, хоть одиночество ему теперь не грозило — втроем они на любые подвиги отважатся. И, если честно, они будто и не хотели уже задерживаться — махнули на прощание и побежали по сейчас пустой равнине, а мы наблюдали за их фигурами со стены. Справятся ли? Доберутся ли до центра Эртона, смогут ли всех обвести вокруг пальца, сумеют ли захватить тело верховного вождя или им придется сражаться за власть? Прикроет ли черный дым Татью и Гельта, когда местные в них увидят иностранцев? Хватит ли слова одного из вождей для этого? Вопросов было больше, чем ответов.

***

Вести мы получили через две недели — с наступлением зимних