Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

интонации была понятна то ли крайняя степень восхищения, то ли тот же ужас, который он разделил с нашими противниками. Благо, что о тленной магии Биллер до недавнего времени не слышал и не узнал ее по такой детали, иначе сейчас он мог попытаться снести мне голову.

— Мина, еще, — попросил Лиам. — Эртонцев слишком много. Этих надо раздавить до последнего, иначе весь план насмарку.

Сам он ни на секунду не останавливался, направляя огонь то в одну, то в другую сторону. Но варвары окончательно озверели, да и те, что поначалу растерялись, успели взять себя в руки. Солдаты, видевшие смерть одного из вождей, забыли последний страх — теперь они шли не на Летею, они хотели мести.

Еще? Мне казалось, что я призвала уже всех, кого успела убить — за моей спиной выросла уже целая смертоносная армия. Тем не менее я зажмурилась и принялась буквально истязать свой магический резерв, чтобы выжать из него то, на что прежде он не был способен — и помощью мне служила наша связка. Я уже и глаза не открывала, просто чувствовала, как позади разворачивается огромная туша белого червя и того многоголового монстра, на убийство которого вся наша команда потратила треть суток. Добила их вовсе не я, но десятикратно увеличенная сила начала воплощать и тех созданий, которых я лишь ранила. Вот только и на них я не остановилась. Я герцогиня Росс, я рождена для того, чтобы защищать свою землю, пусть даже ценой жизни, поэтому увеличила напор, не беспокоясь о том, что мои каналы могут не выдержать. Наверняка так бы уже и произошло, но большую часть внутреннего урона забирал себе Лиам.

И, ощутив что-то новое, я удивленно посмотрела в сторону — мимо моего плеча вперед выступил молодой мужчина: почти настоящий, плотный, лишь какой-то блеклый и безоружный. И я даже не сразу вспомнила, где его видела, а когда осознала — едва не закричала хлеще перепуганных от страха эртонцев. Это был не кто иной, как сын барона Тебольда — мерзавец, за убийство которого я и попала в шахтеры. Потрясло меня больше не его появление, а мысль, кто выйдет вперед следующим… Я попыталась ослабить давление на каналы, но уже было поздно — стройная фигура Шеллы застыла передо мной, защищая от стрел и копий.

— Это же… Это же… — генерал Биллер на старости лет впервые оказался в ситуации, когда отказало даже его бронебойное самообладание. — Подождите, разве это не супруга нашего…

Однако сейчас меня тревожила не его реакция — в конце концов, если он не изучал особенности тленной магии, то примет любое объяснение. Гораздо сильнее беспокоило состояние Лиама — он покачнулся и едва не разжал пальцы. Я, забыв об опасности, уставилась на его профиль, подбирая слова, но, очевидно, не справилась с этой задачей:

— Это не она, Лиам… В этом создании нет ни капли от нее. Настоящая Шелла никогда не стала бы меня защищать.

Он все же дернул запястьем, вырывая руку и выступил вперед. Разрыв связки далеко не сразу убирает обмен могуществом, поэтому ничего страшного не произошло. Лиам мгновенным движением выхватил из-за спины меч и рассек призрачную фигуру матери, и через миг та рассеялась в воздухе.

Произнес отчетливо, как будто ничего чрезмерного сейчас не произошло:

— Тогда и не нужно, чтобы ее видели наши люди. Мина, не останавливайся — направляй своих монстров на то скопление людей, — он указал в сторону. — Кажется, один из вождей решил сбежать. Сможешь сделать так, чтобы шестиноги убили охрану, но его только задержали? Еще ни разу мы не брали сына верховного вождя живым.

Я не сразу смогла выполнить распоряжение, потрясенная еще больше, чем минуту назад. Я всегда считала Лиама Северта самым хладнокровным человеком на белом свете, но после такого доказательства признала, что он вовсе не человек — он гораздо больше любого человека. Есть герои, способные в любых обстоятельствах выполнять свою работу, а есть Лиам Северт, который даже внутренней дрожи не дает право существовать без его разрешения.

Глава 10

Капкан захлопнулся, когда мы не только слышали, но уже и видели приближающуюся армию Рубежа, добивающую остатки эртонцев. Все были воодушевлены — такого разгрома противника наша армия еще не видела, и, несмотря на усталость, солдаты были готовы без отдыха идти дальше. Но как только я рассмотрела широкую улыбку молодого герцога Аврея, восседающего на могучем скакуне, картинка перед моими глазами подернулась дымкой, а потом меня и вовсе повело в сторону. На этом этапе потеря сознания меня уже не пугала: по всей видимости, я все же искалечила свои магические каналы сверхусилиями. Однако через миг разум прояснился, зато Лиам покачнулся, осел на землю, а потом и отключился: или он сам забрал мою слабость, или я всучила ему ее неосознанно.

Татья вскрикнула и подлетела к нему, сюда же спешили армейские лекари: привести в чувство сильнейшую боевую единицу стало делом первостепенной важности. А мы окружили Лиама, чтобы не допустить приближения кого-то из эртонцев, сейчас уже точно потерявших последнее самообладание. Но, к счастью, подоспела и подмога, поэтому добить архимага у врага не вышло.

— Живой, — уже спокойно оповестила меня Татья, передав заботу о больном более профессиональным целителям. — Лиам уже пришел в сознание, но очень слаб.

Я, не обернувшись, ответила:

— Знаю. Скоро он будет в порядке, иначе сейчас я задыхалась бы от ужаса. Вот только следующий шаг нашего плана теперь под большим вопросом.

Гирт Аврей спешился, кивнул подчиненным, которые все-таки сумели схватить одного из вождей живым. Мои шестиноги, которые и помогли выполнить эту сложнейшую работу, уже давно растворились в воздухе — не по моей воле, скорее всего в острой фазе слабости я потеряла концентрацию. Однако их все же видели, поэтому герцог и голосил:

— Что это были за твари?! Откуда они вылезли?

Рядом с ним появилась и Надалина — на удивление, девушка тоже принимала участие в сражении. Она выглядела изможденной, почти не могла ровно дышать, но все равно выдавила:

— Это тлен, ваша светлость. Где-то здесь есть тленный маг, и он… он воевал на нашей стороне!

При таком скоплении людей я могла бы и обмануть, однако генерал Биллер в точности знал, что происходило, и сейчас уставился на меня — мужчина будто не мог определиться, вправе ли обвинить в подобном собственную герцогиню. Но мы заранее предполагали, что в бою