Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

пункт обсуждений. — Господин Северт взял десятый ранг, и с нашей связкой он сумеет сделать то, чего раньше вся армия не могла. Мы обязаны ударить этим козырем, пока информация не просочилась в Эртон! Сейчас надо разработать наилучшую схему построения для моей безопасности, а мы топчемся на месте.

— Я сказал «нет»! — упрямо возразил Биллер.

И мне пришлось повысить голос:

— А я сказала, что больше не спрашиваю вашего мнения на этот счет! Будьте добры, займите уже свое место, иначе мы и за два дня ни к каким решениям не придем!

Генерал удрученно покачал головой, сделав вывод о моих умственных способностях, но все же сел на стул. И он был отнюдь не одинок в своем негодовании. Высказаться никто не осмелился — пока собирались с мыслями, в беседу вступила Иристина:

— Я буду стоять рядом с герцогиней. Я почти закончила боевую академию, и я определенно смогу быть полезной!

Я едва не закатила глаза от раздражения. Пришлось теперь и с ней спорить:

— И вам я говорю «нет», ваше величество. Сейчас три наиболее охраняемые персоны — генерал Северт, я и герцог Аврей, а вы предлагаете распылить силы и на вас? Вы останетесь в тылу, а если посмеете перечить — я прикажу генералу Северту вас усыпить. Потом нас обоих казните за неуважение к королеве, а для начала необходимо справиться с этим походом.

Иристина слегка распахнула глаза, точно не ожидавшая от меня подобного хамства. Но у меня не было сил на убеждения, ни на извинения. Все-таки она на Рубеже — пусть не забывает об этом.

К сожалению, нас снова прервали — доложили о прибытии гостя. К нему вышел Гирт Аврей, но уже через четверть часа вернулся и радостно сообщил:

— Барон Нозберг привел свой гарнизон. Почти две тысячи солдат — обученных, но не столь опытных, как наши. Передает в наше полное распоряжение. Говорит, что его дочь, чудом бежавшая из захваченной академии, рассказала подоплеку всей кутерьмы, которая сейчас творится в королевстве. Барон решил избежать текущей политической смуты и пока помочь Рубежу. С ним прибыла и дочь, наследница титула.

— О, немыслимо! — обрадовался генерал Орбун. — Мы сможем их расселить, ваша светлость, такая поддержка очень кстати! Как отдохнут — усилим ими караулы. Не будем забывать, что это не наши ребята, зато появилась возможность перебросить силы на более опасные участки!

Мы же с Лиамом переглянулись. Кто бы мог подумать, что Надалина не только захочет, но и сумеет сделать нам такой подарок? Или девушка просто продолжает на что-то рассчитывать? Так или иначе, но даже я воспылала к ней благодарностью.

Наступление не удалось начать завтра, как я обещала, на подготовку ушло несколько дней. Я почти не спала, толком и не знала, как разместили наших товарищей, не успела поговорить с Надалиной и уделила лишь пару минут, чтобы выразить признательность ее отцу. Лиам, кажется, вообще ни разу не прилег. В итоге именно он и сообщил мне итоговое решение о построении — я просто приняла его как данность, хотя звучало даже рискованнее, чем изначально предлагала я. Однако я уже давно привыкла в сложных ситуациях выполнять приказы Кея — благодаря им мы с друзьями живы, а ход мыслей Кейвара и Лиама очень похожи: они оба действуют столь нагло, что даже богов приводят в недоумение, и те от растерянности не создают дополнительных помех.

***

В пять утра караульные доложили о стягивании вражеских сил к границе. Наши маги научились вычислять такие моменты — малыми отрядами варвары уже давно на стену не идут, а большое количество вооруженных людей не спрячешь. На этот раз эртонцы собирались за ближайшим холмом — и, очевидно, ждали еще подкрепление до начала атаки.

Я стояла за бастионом и даже не пыталась вглядываться в утренний туман — дозорные специально учатся распознавать приближение врага, меня такому навыку не тренировали. Сзади подошел герцог Аврей и тихо позвал:

— Ваша светлость.

— Прошу, называйте меня Вильгельминой, — попросила я. — Мы столько лет знакомы.

— Ты права, — вздохнул он. — Наши отцы никогда не вспоминали об официальности, будучи лучшими друзьями, и нам лучше подхватить эту привычку. Скоро начнется. — Он выступил вперед и указал подбородком на холм. — Обычно дикари собираются в укрытиях сразу в нескольких точках, а потом бьют одновременно. Судя по всему, основной удар опять придется на центральную часть, остальные сборища наши дозорные тоже примерно вычислили. Вы правы в своей спешке — уже сегодня эртонцы узнают, что мы усилились, и в следующий раз изменят стратегию. Слышите скрип? Еще нет? Ах, ну да, ваш четвертый ранг пока не позволяет. Это еще очень далеко везут осадные орудия. По моим прикидкам, у нас еще есть не меньше четырех часов в запасе. Они в любом случае не начнут, пока не прибудут вожди.

— Надеюсь, в том числе и верховный? — заинтересовалась я. — Ему вроде бы уже давно за восемьдесят? Я бы с удовольствием прикончила этого зловредного старичка.

— Нет, конечно, он давно не принимает участия в сражениях. Зато покоя не знают его девятнадцать сыновей — каждый из них именует себя вождем и имеет небольшую армию. К нашему прискорбию, они свято чтят законное наследование, поэтому меж собой за власть не воюют. Когда верховный помрет, на его место сядет лишь один сын — тот, кого верховный перед смертью назовет сильнейшим, а все остальные армии перейдут под его командование. Их он и будет дарить уже своим детям, а его младшие братья, нынешние так называемые «вожди», станут обычными воинами. Они странные, но именно по этой причине так опасны. Нередко объединяются — нападение сразу трех или четырех вождей для нас обыденность. А однажды под эти стены явились сразу все…

— Да, я помню, — ответила я с тяжелым вздохом. — Тогда мой отец и был смертельно ранен, Рубеж устоял только за счет отваги наших бойцов и грамотных решений генералов. Покойный герцог Аврей тогда был не здесь?

— Поначалу он отсутствовал, — почти виновато признал Гирт. — Главнокомандующим войсками всегда был Итан Росс. Но, в оправдание своей семьи, скажу, что я состоял в отряде правого фланга. Сражение продолжалось без малого пять дней, мой отец смог явиться на третий.

— Зато именно ваш отец мобилизовал все ресурсы и быстро отстроил разрушенные участки стены, — вспомнила я. — Теперь мне становится до конца