Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

в моем лице знакомые черты или иные признаки, доказывающие немыслимую правду. Лиам же не дожидался общего одобрения: он опустился передо мной на одно колено, сложил ладони и протянул ко мне. Я приняла его руки практически бездумно, поскольку много раз видела, как приносят присягу моему отцу. Правда, сказать ничего не могла — и не только потому, что забыла верные слова, от изумления мои голосовые связки отказались подчиняться.

Молчание нарушил все тот же генерал Биллер, который и прежде не стеснялся спокойно высказывать свое мнение:

— Ничего общего, кажется… Однако, однако… В последний раз я видел наследницу несколько лет назад — тогда его светлость приехал вместе с дочерью, и она…

Он замолк. Лиам уже поднялся на ноги и нагло дернул меня за рукав:

— Очнитесь, ваша светлость, сейчас самое неподходящее время, чтобы мешкать.

Не то чтобы мои мысли прояснились в достаточной степени, но я сумела широко улыбнуться и как можно отчетливее произнести:

— Вероятно, именно тогда я отказалась садиться на лошадь? Я была отвратительной наездницей, и, к своему стыду, до сих пор этот навык не освоила. А потом, на обеде в солдатской столовой, я посоветовала отцу уволить бездарного повара и нанять кондитера. Ох, как он и прикрикнул на меня за такую глупость.

Не знаю, кто из присутствующих был свидетелем моего позорного поведения, но я не зря рискнула представить себя в некрасивом свете, оставаясь честной: после моих слов сразу несколько мужчин молча опустились на одно колено и склонили головы.

Я окончательно собралась и заговорила звонче:

— Я приму вашу присягу позже, генералы. — Перевела взгляд на распахнувшего рот Гирта Аврея, а затем и на Иристину — королева была единственной, кроме Лиама, продолжающей держать лицо и не выдающей лишних эмоций, разве что ее глаза немного распахнулись. К ней я и обратилась: — Ваше величество, а о нашем знакомстве во дворце я расскажу чуть позже, если позволите. Нет сомнений, что я смогу убедить вас в своей искренности: мой прадед был младшим кузеном вашего прадеда, и мы, их наследницы, их не подведем.

Королева на миг еще сильнее расширила глаза, но с тем же непроницаемым видом лишь царственно кивнула. А в помещении начал нарастать шум. Возможно, кое-кто еще в моей личности сомневался, но я способна пройти любые проверки: я знаю и некоторые события, и устройство замка, знакома во всех подробностях с историей Рубежа. Теперь все это не будет воспринято с недоверием, поскольку мое имя уже названо тем, кому здесь изначально доверяли.

Позади раздался тихий голос:

— Подождите, разве это та самая, которая с конюхом?..

Лиам резко развернулся и со всего размаха залепил пощечину говорившему, разыграв несвойственную ему эмоциональность:

— Как ты смеешь распускать грязные слухи о своей герцогине?! Вильгельмину Росс оболгали, она прошла через ад, чтобы вернуться, а ты все еще веришь гнусным сплетням?

Тот, несмотря на разницу в возрасте не вскипел и не кинулся в драку, — наоборот, его будто ледяной водой окатили. Он упал сразу на оба колена и запричитал:

— Прошу простить, ваша светлость, виноват…

Чрезмерная реакция Северта прижала языки всем, кто тоже собирался высказаться.

Тот самый полковник, который выступал против Лиама, сейчас не скрывал радости:

— Боги не отвернулись от Рубежа! Боги не отвернулись! Теперь мы с любой напастью справимся. Возвращение дочери Итана Росса поднимет боевой дух армии! Надо немедленно командовать построение и разнести эту благую весть! Плевать, что она на лошади ездить не умеет, само ее имя поднимет наши знамена!

Гирт Аврей к этому моменту с трудом взял себя в руки и прикрикнул:

— Смирно, полковник! Вы что себе позволяете? Вы кто такой, чтобы приказы тут раздавать? — повернулся в другую сторону и с той же интонацией продолжил: — Немедленное построение всего состава, не занятого в дежурстве. Мы не знаем, когда начнется новая атака Эртона, надо успеть!

Меня вели на улицу — и всякий раз вытягивались по струнке, стоило мне лишь глянуть на человека. Про Иристину будто бы забыли: она всего лишь королева, и сама доберется. Один господин Мирдаль сопровождал ее величество, оказывая ей хотя бы словесные почести: вот такими мелочами приезжие и отличаются от местных.

Лиам шагал со мной рядом, поэтому я смогла задать животрепещущий вопрос:

— Почему?

— Потому что Рубеж важнее ваших или моих интересов, ваша светлость, — вернул он мне мои же слова. — Вы и сами видели — безусловно они объединятся только вокруг Росса, а разброд и шатание сейчас недопустимы.

— Даже выкать мне начал? Представляю, как тебе сейчас тяжело.

Он бегло улыбнулся и забыл об официальности:

— На удивление, нет. Ты все еще довольно никчемная правительница — и тебе обязательно понадобится рядом жесткая рука, способная на самые хладнокровные решения. Я готов стать хоть генералом, хоть сразу главнокомандующим армии, и только твое слово закрепит за мной любое право — даже пикнуть не посмеют о моей молодости. Или на самом деле я надеюсь, что эртонцы свернут тебе шею, потому что герцоги у них всегда главная цель.

Я покачала головой, давно привыкшая к его несбыточным надеждам, уже чаще напоминаемым шутки:

— А как думаешь, Гирт Аврей рад такому повороту?

— Он тебе даже наводящих вопросов задавать не стал, а бежит впереди, чтобы лично проследить за построением. Или по голосу все-таки узнал, или прекрасно знаком с моим характером — я никогда о таком не солгал бы. Кажется, он очень хороший человек. Но хорошие люди редко бывают сильными лидерами — не в такие времена, когда бушует эпоха злодеев.

Наши друзья обескураженно наблюдали за многочисленной процессией. Руперт даже выступил вперед, чтобы присоединиться к нам. Но его мгновенно и довольно грубо отодвинули с пути:

— Дорогу ее светлости герцогине! Дорогу ее светлости!

— Кому?.. — опешил бывший вор.

Татья всплеснула руками, а Вирней поймал Руперта за шкирку и притянул к себе.

Поразительно, что целую армию собрали гораздо быстрее, чем высший военный совет. Я поднялась на постамент, кивнула Лиаму, чтобы встал за моей спиной — не то чтобы я чего-то здесь опасалась, однако он был и остается единственным, кто без стеснения поправит меня, если я что-то сделаю не так.

От вида бесчисленных рядов солдат, стоявших по стойке смирно, я испытала дрожь. Но это волнение не было похоже на панику — наоборот, дыхание становилось все глубже и размеренней, я будто бы ощутила себя именно там, где