Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

их там теперь под этим противным лицом? Я единственное не поняла: то есть этот дым может вылететь из вашего тела и найти другого человека без магии? Ну, раз вы без его помощи уже точно выживете.

Гельт чуть опустил голову и будто прислушался к ощущениям — видимо, примерно так происходит их внутренний диалог. После чего уверенно ответил:

— Да, может. Но ему нет нужды — он уже теперь счастлив. И прогонять не собираюсь — я умею быть благодарным. Заодно это просто удобно! Я теперь могу ходить, говорить и работать, притом крепко посапывая! Ощущаю себя Татьей — в любой непонятной ситуации хочется прикорнуть.

Целитель подсказал слабым голосом:

— Сонливость — обычное последствие шока, оно временное при правильном лечении… Ладно, если нужно принимать решение, то я выскажусь первым. Вероятнее всего, это далеко не первая одержимость в нашем мире, но вряд ли дым всякий раз спрашивал разрешение носителя. Здесь, очевидно, иной случай — господин Гельт вовсе не возражал…

Лиам вдруг перебил:

— Никаких мнений не нужно. Он едет с нами. Рубеж нуждается в любом бойце — и если господин Гельт стал сильнее, нам это только на руку. Если все именно так, как было сказано, то я не вижу никаких мотивов этой сущности предавать своего носителя. А если предаст — что ж, и тогда я мнений спрашивать не стану.

Я согласно кивнула. Мне тоже показалось, что у Гельта была тысяча способов и навредить нам, и сбежать, но дыму будто безразлично, куда идти, зато капитану далеко не все равно. Непонятно, сколько там теперь от неизведанной субстанции, а сколько от капитана, но сейчас смертный приговор прозвучал бы преждевременно.

Большинство не стало оспаривать решение, один лишь Руперт оставался в своем репертуаре:

— Тогда пусть это нечто с позывным «Хорек и компания» едет в вашем дилижансе! Не хотелось бы мне, чтобы паразит в меня переселился… Или хотелось бы? Хм-м, впервые пожалел, что я маг, ведь с такой поддержкой можно в самую охраняемую сокровищницу…

— Да заткнись ты уже! — рявкнула я привычно и с удовольствием отметила, что мне вторил и Гельт. А это значит, что наш Оливер хотя бы отчасти остался собой. И тут же невольно огорчилась: когда-то эту фразу мы хором говорили втроем, но теперь Кея-Кейвара с нами нет и уже никогда не будет.

***

Все странности, огорчения и небольшие радости развеялись прахом, когда я разглядела вдали родной замок. Сердце застучало — но не от приятного возбуждения и ностальгии, а скорее от тревоги. Как бы ни обманывалась душа, но разум твердит, что в ближайшее время нас не ждет ничего хорошего.

Еще на подъезде насторожил неубранный на зиму сад — такого бардака я здесь никогда не видела. А встретил нас и вовсе незнакомый мужчина.

— Колонна, стоять! — Он вышел вперед нашего дилижанса, который ехал во главе, и вскинул руку. — Вы кто такие? Добровольцы на Рубеж?

— Ну, можно и так сказать, — ответил Гельт и вывалился из транспорта в желании поскорее размять затекшие ноги.

Мы с Лиамом тоже вышли и одновременно задали один и тот же вопрос:

— Это вы кто такой?!

Мужчина — лет сорока, статный, но не выдающий военной выправки — вытянулся еще сильнее, обескураженно обвел взглядом все прибывающих гостей, открыл рот, чтобы ответить, но почему-то замер, не сумев определить, друзья перед ним или враги. Тогда Лиам ему помог:

— Моя фамилия Северт. Я сын почившей Шеллы Росс и воспитанник Итана Росса. А вот вас я вижу впервые.

Мужчина вмиг расслабился и шумно выдохнул от облегчения.

— Добро пожаловать домой, господин Северт! Прошу называть меня Симоном, я прибыл сюда на прошлой неделе, мой господин назначил меня временным распорядителем этого замка.

— Господин? — уточнила я.

— Ну да, его светлость герцог Аврей! — подтвердил мужчина. — К сожалению, без правящей руки хозяйство здесь быстро пришло в упадок, часть слуг осталась, но жалованье им не назначают, а все более-менее дееспособные отправились помогать на границе. Его светлость лично приехал проверить обстановку, перевел местных работников на свое довольствие и оставил здесь меня. У него и без того хлопот хватает, сами должны понимать: Летея тонет в хаосе, а у нас здесь хаос никогда и не заканчивался.

Я от радости вскрикнула и прижала ладонь к груди.

— То есть герцог Аврей в добром здравии?! Как хорошо! Он был добрым другом герцога Росса и теперь очевидно, по какой причине… — увидев, как изменилось лицо Симона, я осеклась.

И тот подтвердил худшие опасения:

— Боюсь, вы неверно меня поняли, юная госпожа. Старый господин погиб еще в прошлом месяце — на него напали по дороге в замок. Это произошло еще до известных политических событий, и теперь, кажется, даже ясно, почему именно он стал целью. К счастью, его старший сын, Гирт Аврей, в те дни был на Рубеже, а сразу после трагедии он послушал советов боевых генералов и никогда не оставался без серьезной охраны. Его светлости еще и тридцати лет не исполнилось, не так давно он похоронил младшего брата, а теперь и отца, но ему пришлось встать во главе всего Рубежа, забыв о скорби и неопытности. Ежели вы явились, чтобы помочь ему хоть чем-то, то я вам до земли поклонюсь.

Мы с Лиамом переглянулись, мысленно обменявшись напряжением — к сожалению, худшие опасения сбылись. И еще хорошо, что старик Аврей воспитывал старшего сына как ответственного наследника — вероятно, лишь благодаря этому здесь еще не все окончательно развалилось.

— Поможем, — пообещала я без лишних эмоций. — Только поклоны не нужны. Симон, продолжайте делать свою работу, сейчас она очень важна. Ведь скоро появится новый герцог Росс, он безусловно оценит ваши усилия.

— Появится? — мужчина заметно обрадовался. — Это было бы кстати! Конечно, армия перешла под командование моего господина, но скорее от необходимости: их поколениями учили подчиняться Россам, а тут такие перемены. Идите скорее с этой стужи в замок! Правда, я закрыл все хозяйское и часть служебного крыла, чтобы не отапливать пустые помещения. Но дайте мне несколько часов — устрою всех вас в лучшем виде!

— Нет, — возразил Лиам. — Мы не будем ждать. Где найти герцога Аврея?

— Так на Рубеже, — вновь поник распорядитель. — Эртонцы и раньше были дикарями, а теперь и вовсе обезумели, желая снести границу до того, как верховный вождь