Эра скорпиона. Том 4 - Егор Серебрянский

Армунды? Или его больше нельзя называть «Кровавым»? А тем крысам только и надо было, что власть захватить! Ну ничего, новый король быстро наведет порядок, нам-то без разницы, кто там прав, кто виноват, лишь бы жизнь сложнее не стала…

Иристина сдержала реакцию — лишь лицо опустила. Лиам же поторопил:

— Вы отвлеклись, уважаемый. Рубеж-то здесь при чем?

— Дак при том же! — раздавальщик развел руками. — Ясен пень, что коронация Кейвара Первого состоится уже скоро — сейчас бы провели, но нужно разослать приглашения и дождаться представителей из разных стран; новый король мудрее Армундов — он сразу заручится всеобщим одобрением, а потом уже нацепит корону. И даже до темных эртонцев эти слухи дошли, а для них же Рубеж — просто бельмо на глазу. Если законная династия вернется на наш престол, то у Эртона пропадет повод на нас нападать, вот они последние недели и решили использовать для самых жестоких атак. Идиоты! Не хотят сеять зерно и выращивать скот, только грабежами и промышляют, а заодно верят, что их боги привечают лишь тех, кто в бою погиб. Вот лезут и лезут, хуже тараканов, у их никчемных жизней один смысл — преодолеть этот барьер, награбиться вдоволь и посмертные дары от своих богов за смелость получить. Скажите, молодежь, может быть такое, что у нас и у эртонцев боги разные?

— Понятия не имею, — сухо ответил Лиам. — Но мы добрые волшебники, исполняем желания: хотят сдохнуть в бою — устроим.

Мужчина усмехнулся и побежал за тарелками — с кухни уже крикнули, что суп разогрет, жаркое готовится, придется подождать. А когда вернулся, я задала новый вопрос:

— То есть на Рубеже опаснее, чем обычно? Не знаете ли вы, кто там теперь за главного?

— А вот с той стороны сплетни идут с запозданием, — пожал плечами раздавальщик. — Разве что беженцы да работяги иногда сплетнями делятся. Слыхал я только, что герцог Росс помер, дочь его с бродячим циркачом сбежала, к этому времени уж наверняка благополучно разродилась, а дальше я не в курсе. Но граница же стоит — значит, Авреи ее целиком под себя подмяли и отлично справляются. Моя женка всегда говорила, что Авреи давно мечтали лапу на все эти огромные земли наложить, ишь ты — как в воду глядела!

Господин Мирдаль сел за другой стол вместе с медсестрами, но прислушивался к нашему разговору и в конце концов вскипел:

— Да как ты смеешь озвучивать такие домыслы? Ни один из Россов, начиная с Вильгельма, не дожил до глубокой старости — все полегли на Рубеже, защищая в том числе и твою шкуру. А Авреи были им вернейшими союзниками и помощниками! Тебе бы от благодарности на колени падать, когда их фамилии произносят, но вместо того ты даешь волю своему грязному языку!

Даже по интонации архимага-целителя угадывалось и высокое происхождение, и колоссальный статус, оттого-то раздавальщик запаниковал:

— Я просто ляпнул, благородный господин, и это не мой грязный язык — это женка моя дура… Сейчас на кухню сбегаю, потороплю с готовкой… — Он резко развернулся и, от волнения не заметив, махнул полотенцем, сбивая тарелку с горячим супом.

Посуда полетела прямо на колени Гельта. Тот, до сих пор лениво развалившийся на стуле, среагировал мгновенно — как-то странно махнул рукой, перехватил тарелку и с безразличным видом поставил на стол. Поразительнее всего: ни капли жидкости не пролилось, будто бы сам кульбит нарушал законы физики. Притом было заметно, что сделал это Хорек бездумно — всего лишь избегая повреждений. Вряд ли он успел забеспокоиться за свою новую одежду, выданную в поместье господина Мирдаля, такие быстрые действия опережают скорость мысли.

— Отменные навыки, капитан… — заторможенно произнесла я и уже краем зрения видела, как Татья распахивает рот в желании что-то выкрикнуть.

Но ее опередила Иристина:

— Действительно. Настолько отменные, что соответствуют примерно второму магическому рангу.

Лиам, похоже, был согласен с приблизительной оценкой, поскольку тихо и очень холодно произнес, обращаясь к Хорьку:

— Только посмей дернуться. Я убью тебя быстрее, чем ты моргнешь.

Раздавальщик от такой интонации прекратил извинения, отшатнулся и побежал на кухню, где рассчитывал отыскать спасение. Гельт посмотрел на Лиама с настоящим удивлением.

— Ты это мне? С чего вдруг?

Татья наконец-то собралась и вклинилась в разговор, излишне резко меняя тему:

— Господин Гельт, вы чудом выжили и теперь едете с нами на Рубеж. Но даже словом не обмолвились о своей жене — она, поди, все глаза выплакала!

Руперт с Вирнеем коротко переглянулись, поскольку до сих пор не были в курсе ее подозрений и удивились странному вопросу. Однако если Татья с самого начала была права, то сейчас с нами за столом сидит отнюдь не бывший капитан и, раз он даже имен наших вспомнить не мог, то вряд ли знает о том, что у Хорька никогда не было семьи.

Сейчас же он прищурился и, не скрывая нервозности, полюбопытствовал:

— Вы все белены объелись? Какая еще жена? Я, по-твоему, прямо в шахте жениться успел — на самой симпатичной домарине?!

Он ответил в точности так же, как ответил бы Гельт, и это заставило всех нас растеряться. Всех, кроме Лиама, который вновь перешел на вы:

— Дайте мне свою руку.

— А моргать-то уже можно? — обратил Хорек теперь и на него свое раздражение, однако ладонь все-таки протянул.

Лиам зажал его запястье и на пару секунд прикрыл глаза. Затем покачал головой и признал:

— Магических каналов нет, он не стал внезапно магом.

— Но… — начала Иристина и тотчас осеклась.

— Татья, — позвал Лиам, — а теперь попробуй ты.

К нашему столу подошел господин Мирдаль.

— Что у вас случилось, ребята? В чем вы его подозреваете?

На последний вопрос никто с ответом не нашелся. Тогда целитель сам взял руку Гельта, перехватил сразу запястье и выше локтя, сжал и сосредоточился. Хорек притом выглядел обескураженным и тоже будто ждал ответа, не пытаясь вырваться — очевидно, желай он скрыть какой-то секрет, вел бы себя иначе.

Вывод архимага-лекаря был более развернутым:

— Нарушения есть, дыхательные пути пострадали особенно сильно, но я об этом и при первом осмотре сказал. Господин Гельт пережил тяжелые испытания, на лечение последствий нужно время. И, если мой ранг в целительстве хоть чего-то стоит, я ответственно заявляю — перед нами человек, а не какой-нибудь страшный демон, принявший его личину.

Взгляд Лиама