Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа

Но это не все. То ли Филипп Красивый хотел заранее обеспечить себе поддержку со стороны знати в целом, то ли, что вероятней, вся знать, испытывая более сильное давление, чем когда-либо, требовала компенсаций через посредство своих «конфедераций», возможно, не исчезнувших со времен Людовика IX[53], только король издал довольно много ордонансов, где официально признавались привилегии знати в целом. В любом случае эти ордонансы были платой дворянам за покорность.

Хартии в подтверждение привилегий знати в целом

Еще при Филиппе Смелом были запрещены новые «признания» путем простого обещания верности, наносившие ущерб сеньорам; основополагающий акт Филиппа Красивого в 1287 г. четко определил необходимые условия действительности будущих «признаний», «дабы пресечь мошенничества и козни, на каковые сетовали подданные»: отныне никто не будет считаться «горожанином короля» [bourgeois du roi] (и не выйдет в этом качестве из-под юрисдикции своего сеньора), если на самом деле не живет в месте, на принадлежность к жителям которого претендует, и не выполнил некоторых формальностей. 13 марта 1302 г. ордонанс, вызванный к жизни «неоднократными жалобами», определил, что комиссары короля больше не будут эксплуатировать наследство внебрачных детей и иностранцев, которые умерли на землях сеньоров, имеющих право высшего суда, «в отсутствие противного обычая».

Великий мартовский ордонанс 1303 г.

Великий ордонанс «ради реформирования королевства» за март 1303 г., обнародованный в критических обстоятельствах и много раз переиздававшийся (в частности, в 1309 г.), содержал статьи, включения которых, очевидно, потребовали сеньоры: в будущем король больше ничего не приобретет во фьефах и арьер-фьефах прелатов и баронов без их согласия, «кроме как в случае, относящемся к нашему королевскому праву»; запрет привлекать людей прелатов и баронов к королевскому суду, «кроме как в случае подсудности или в любом другом, рассмотрение какового причитается нам»; прелаты и бароны смогут наказывать на своих землях всех сержантов короля, совершивших уголовное преступление, «если оные сержанты не находились при исполнении обязанностей», а обладатели права высшего суда смогут следить за исполнением обязательств, заверенных королевской печатью; их люди будут апеллировать к своим сеньорам, по старинному обычаю, и т. д. В 1306 г. вновь разрешили судебный поединок, отмененный Людовиком IX: «Некогда мы запретили, ради общей выгоды королевства, войны всякого рода и все вызовы на поединок; но некоторые человекоубийства остались безнаказанными, потому что обвиняемых не удалось уличить путем следствия; поэтому мы смягчаем наш запрет...». 1 мая 1307 г. король велел сенешалю Тулузы прислать в центральный суд Парижа дела, рассмотренные в суде сенешальства, где как будто следовало вынести решение о поединке[54]. Что касается частных войн, то в 1309 г. Филипп Красивый писал Клименту V, что в его королевстве, «и особенно в Реймсской провинции», это зло, которое очень трудно искоренить. Когда королевский сержант из суда тулузского вигье уведомил графа Фуа об ордонансе, запрещающем частные войны во время войны короля с врагами королевства, граф сказал: «Я не подчинюсь, потому что у меня есть королевские грамоты, разрешающие мне воевать...».

В результате каких действий были сделаны все эти уступки? В точности это неизвестно, так как о поведении оппозиции в царствование Филиппа Красивого еще очень мало знают. Но результаты наводят на мысль, что недовольные предпринимали энергичные усилия. Несомненно, большинство компенсаций, какие им предоставлялись, были иллюзорными из-за оговорок, которыми власти сопровождали эти компенсации, используя тот же прием, что и при даровании хартий церквям; но все-таки некоторые из них выглядят довольно серьезными.

III. Общие совещания с нацией по 1314 г.

Политические собрания в XIII в.

Итак, нельзя сказать, что политической жизни во Франции абсолютно не было. Во всех церковных провинциях проводились поместные соборы, где рядом с прелатами сидели представители капитулов и низшего духовенства. Почти везде собирались знать и бюргеры либо их депутаты, чтобы совещаться, по отдельности или вместе[55].

С другой стороны, по очень старинному обычаю король приглашал к себе тех из своих людей, у которых ему было угодно спрашивать советов или одобрения. При важных обстоятельствах двор короля наполнялся прелатами, сеньорами и прочими особами, которые обычно при нем не появлялись, но которых попросили туда прийти. Без четкой периодичности, без определенных полномочий. Эти совещательные собрания не всегда происходили одинаково: они могли быть очень многочисленными и тогда, включая в свой состав людей, прибывших со всех концов королевства, становились в некотором роде национальными; бывали собрания, где присутствовало лишь несколько баронов и прелатов из земель по соседству с местом, где располагался двор. Место, время встречи, состав и повестка дня — все зависело от воли короля, которую не ограничивала никакая традиционная процедура.

Прежде чем слово «парламент» приобрело во Франции особый смысл, им иногда называли собрания такого рода. Подобные «парламенты» часто собирали Людовик IX и Филипп III. Людовик IX несколько раз приглашал к себе бюргеров добрых городов, чтобы давать разъяснения «насчет монет». Большие пленарные собрания, созывавшиеся перед Египетским крестовым походом и в 1284 г. (перед Арагонским крестовым походом), были очень торжественными. В серьезных обстоятельствах короли XIII в., как и их предки, считали полезным, а то и необходимым привлекать к выпуску своих актов, для усиления их авторитетности, нацию, представленную видными особами. В этом опять же содержались зародыши политической жизни.

Как совещался с нацией Филипп Красивый

Правительство Филиппа Красивого было вынуждено поощрять развитие этих зародышей, поскольку у него был повод чаще, чем это делали прежние короли, заручиться поддержкой нации по случаю особенных событий. Для этого король последовательно использовал два приема, какими располагал, чтобы получить общественное одобрение: он то приглашал представителей трех сословий — духовенства, знати и простонародья — к себе, то посылал делегатов от своего двора давать советы духовенству, знати и простонародью на месте (так сказать, на их комиции).

Совещание в 1290 г.

В марте 1290 г. Николай IV написал Филиппу Красивому, что принял его посланцев и в то же время «посланцев графов, баронов и общин королевства» (comitum, baronum ac universitatum seu communitatum regni nuntios). Других следов совещания 1289–1290 гг., созванного по поводу переговоров, какие тогда велись между Францией и Арагоном, не осталось. Собирались ли бароны и депутаты общин королевства у короля? Опирался ли Филипп Красивый на поддержку, какой комиссары добивались на местных собраниях? Этот вопрос не прояснен.

Совещание в 1302 г.

Мы видели, что в ответ на созыв папой Бонифацием Вселенского собора король в феврале 1302 г. известил знать, церкви и города королевства, что желает «обсудить со своими прелатами, баронами и прочими верными некоторые дела, интересующие короля и королевство»