Филипп Красивый и его сыновья. Франция в конце XIII — начале XIV века - Шарль-Виктор Ланглуа

href="ch2.xhtml#id2">[56]. Действительно, в Париж прибыло множество знатных людей, епископов, аббатов, прокуроров капитулов и представителей добрых городов. Каждое из трех сословий (знать, духовенство, простонародье), проведя обсуждения по отдельности (как в 1284 г.), одобрило политику короля и скрепило печатями написанные в соответствующем духе письма, которые (как в 1290 г.) были отправлены в Рим. Это собрание 1302 г. было первым, которое описали хронисты. Вот почему большинство историков называет его первыми «Генеральными штатами» Франции. Но событие 1302 г. не обладало качеством новизны, какое ему приписали. Современники не увидели в нем ничего необычного. Само название «Генеральные штаты» стало использоваться лишь намного позже появления совещаний такого рода. Некорректно говорить, что «в 1302 г. бюргерство впервые приняло участие в государственных делах», потому что в некоторых ассамблеях XIII и даже XII в. уже участвовали представители трех классов нации. Не факт, что «новизна в 1302 г. заключалась в том, что созыву народного элемента придали форму регулярного представительства»: ведь не доказано, что в 1302 г. созыв представителей добрых городов не производился по аналогии с прецедентами. Ассамблея 1302 г. вследствие исключительной важности конфликта, приведшего к созыву этого собрания, была более многочисленной, более примечательной и оказалась больше на виду, чем любая другая, вот и все: не нужно началом ее работы датировать «зарождение национального представительства», и никакого подражания «парламентам» Англии там, конечно, не было.

Совещание в 1303 г.

В 1303 и 1308 гг. тоже состоялись большие совещания в связи с делами Бонифация и тамплиеров. Процедура, какой следовали в том и другом году, полностью известна[57].

В 1303 г. речь зашла о будущем соборе, направленном против Бонифация. В Париже прошли собрания знати, прелатов и простонародья. Королевство стали объезжать комиссары, собирая заявления о поддержке со стороны как отдельных нотаблей, так и разнообразных организаций — капитулов, монастырей, простонародных общин и т. д. Гильом де Плезиан, Дени де Санс и виконт Нарбоннский, комиссары на Юге, созвали в Монпелье депутатов от знати и городов трех сенешальств — Бокера, Каркассона и Родеза, которые посовещались по отдельности и выразили единодушную поддержку. В то время знали, что делать, чтобы добиться единодушной поддержки.

Совещание в 1308 г.

В 1308 г. королевское правительство хотело получить одобрение мер, которые приняло и еще намеревалось принять против тамплиеров, в виде открытого проявления народных чувств. С этой целью 24 марта разослали циркуляр архиепископам, епископам, аббатам, деканам и прево капитулов и всем церковным учреждениям, призывая их поддержать короля в том, что он предпринял в защиту веры. Встреча была назначена в Туре, куда должен был приехать король, через три недели после Пасхи. Аналогичный циркуляр «мэрам, эшевенам, консулам и общинам выдающихся мест королевства», который призывал каждый «выдающийся город» прислать двух депутатов, датируется 25 марта. Некоторым баронам такие послания были адресованы лично. В то же время сенешали и бальи получали указания передавать все эти повестки «без промедления, специальными гонцами». Большинство прелатов и знатных людей приехали сами. Те, кто не имел такой возможности, прислали доверенных лиц; некоторые в качестве своих представителей выбрали рыцарей или клириков, близких ко французскому двору: так, духовенство Буржской епархии представляли Филипп де Морне (который был канцлером Франции), Пьер де Бурж, Пьер де Прюне, Рено д'Обиньи и Санш де ла Шармуа, клирики из канцелярии или Счетной палаты, в то время как Гильом де Ногаре получил доверенности от восьми из основных сеньоров Юга — Эймара де Пуатье, графа Валентинуа, Амори, виконта Нарбоннского, сеньоров Турнеля, Апшье, Юзеса, Эмарга, л'Иль-Журдена и епископа Вивье. Всем этим доверенным лицам следовало, в границах своих полномочий, не обсуждать, а одобрять то, что будет угодно королю, ad obediendum, ad audiendum mandatum domini regis (Аваллон), ad audiendum ea que per dominum regem ordinabuntur (Сен-Вандрий), «видеть и знать законы и ордонансы нашего государя короля и повиноваться таковым, согласно повелению нашего означенного государя короля и его людей» (Монтьераме), и т. д. Доверенности от городов содержали те же формулы повиновения, предписанного заранее: оба депутата от каждого города посылались только затем, чтобы «выслушать и передать волю короля» (Сен-Дени-ан-Франс), «дабы передать ордонанс нашего означенного государя короля и наших магистров» (Ла-Рош-Гийон), «дабы выполнить волю нашего государя короля Франции» (Васси), «дабы выслушать ордонансы, каковые он издал насчет тамплиеров и других дел» (Вокулёр), и т. д. Представителей простонародья было, кстати, исключительно много: ведь простые деревни, как Оффе в бальяже Ко, считались «выдающимися местами» (loci insignes), и от них как от таковых приглашали делегатов. В выборах, проходивших в городах и деревнях, принимали участие либо все жители, либо «самая большая, сильная и здоровая часть бюргеров». Иногда мероприятие проходило два этапа: вначале происходил отбор представителей, а затем они голосовали по поставленному вопросу. Некоторые общины простодушно осмелились доверить своим депутатам передачу требований местного значения: например, депутатам от Феррьера-ан-Гатине их доверители поручили просить пособие на ремонт церкви Сент-Элуа-де-Феррьер, а депутатам от Бетюна — позволение назначить муниципальные пошлины.

Другие совещания

Совещания 1302–1303 и 1308 гг. были самыми общими из тех, какие организовало правительство Филиппа Красивого, потому что только дела Бонифация и тамплиеров казались достойными того, чтобы оправдать нечто вроде национального референдума. Но много было и других[58].

Финансовая компетенция собраний

Теперь невозможно не задаться вопросом: в какой мере собрания того времени обладали финансовой компетенцией? При каких условиях власти «повелевали» предпринимать бесчисленные сборы налогов в ту эпоху?

Король, как мы сказали, имел право требовать от своих «верных» службы либо субсидий взамен этой службы, «в случае необходимости». Но кто был судьей, принимавшим решение о «случае необходимости»? Король со своим Советом, более или менее укомплектованным прелатами и баронами, которые постоянно пребывали при дворе или находились там проездом. Именно на одобрение собраний дворцовых советников, прелатов и баронов, несомненно, довольно малочисленных (прелаты и бароны играли там декоративную роль), и ссылался Филипп Красивый в своих декретах о сборе налогов. После катастрофы при Куртре, в августе 1302 г., король велел, чтобы каждый принес в Монетный двор половину своей серебряной посуды, «с одобрения некоторых наших друзей и верных прелатов и баронов»; в марте 1303 г. объявили о сборе пятой части «по совету наших верных прелатов, баронов и других советников»; в октябре 1303 г. эд «наложили» на Шато-Тьерри «после совещания наших прелатов и баронов, решение которых мы смогли получить», и т. д. То есть предоставление согласия здесь было чистой имитацией. Настоящее согласие на исполнение повелений короля (в той мере, в какой такое согласие достигалось) давали комиссарам короля местные собрания знати и бюргеров после переговоров с первыми о способах исполнения.

Собрание 1314 г.

До конца царствования Филиппа Красивого с представителями податных советовались