Невидимые чернила: Зависть, ревность и муки творчества великих писателей - Хавьер Ф. Пенья

Возможно, вам снова покажется, что я гиперболизирую. Пришло время рассмотреть несколько примеров из реальной жизни.

Полевые голоса Элис Уокер

В 1978 г. Элис Уокер поставила себе цель: за пять лет написать третий роман – такой, который принесет ей известность. Писательница осознавала, что ей приходится бороться с двойной дискриминацией: она была не просто женщиной, а еще и афроамериканкой, – но Элис, как и Урсула Ле Гуин, была абсолютно уверена в своем таланте. Единственное сомнение касалось того, о чем написать. Однажды, сидя в своей нью-йоркской квартире, Элис услышала голоса у себя голове; она сразу поняла, что это персонажи ее нового романа.

Первым делом те сказали, что ненавидят Нью-Йорк: по их словам, небоскребы не позволяют им видеть Бога; Элис поняла, что они верующие – возможно, из прошлого. Послушавшись их, писательница переехала в Сан-Франциско. Несмотря на страх перед землетрясениями, голоса в голове Элис чувствовали себя в Калифорнии как дома. Одному из них, Нетти, пришлись по душе книжные магазины неподалеку от залива; ее сестре Сили, напротив, больше всего нравился запах хлеба на закваске.

Квартира, в которой жила Элис в Сан-Франциско, находилась в центре города, и из окна были видны только асфальт и автобусы. Единственными же звуками, доносящимися снаружи, были шум и суета города. Голоса не получалось обмануть. Элис сказала им, что уезжает из Нью-Йорка ради них, но они знали: она уехала в Сан-Франциско, потому что там живет ее партнер. Этого было недостаточно, голосам там было не по себе, и пока Элис оставалась в Сан-Франциско, они не собирались рассказывать ей свою историю.

Элис интуитивно чувствовала, что ее голоса обретут покой в сельской местности, поэтому в один прекрасный день села в машину и поехала на север. Через три часа она остановилась в тихом поселке лесорубов, но решила продолжить поиски, чтобы найти место поудобнее. Однако поблизости обнаружились только постройки, явно ориентированные на туристов, и разочарованная писательница повернула обратно. Проезжая через тот же поселок, она заметила маленького чернокожего мальчика, который шел один по обочине шоссе, беззаботный и счастливый. «Это, должно быть, то, что я ищу, – сказала она себе. – Место, где ребенок так радостно гуляет, не может быть плохим». Она подошла к киоску, купила газету, сразу же открыла страницу с объявлениями – и в итоге сняла в этом поселке дом.

Переехав туда, Элис занялась садоводством и шитьем: она хотела жить спокойно, пока голоса героев рассказывали ей свою историю. Особенно ей хотелось слушать Сили, которая все больше и больше раскрывалась в этом доме в небольшом поселке лесорубов. Элис знала, что это девочка из Джорджии, девочка, которая всю жизнь подвергалась насилию. Главной задачей при написании романа было передать голос Сили. Элис решила, что та будет выражать себя в письмах к Богу. И вот с каких двух слов начинается книга: «Дорогой Бог». Элис понимала: перед ней находится нечто прекрасное, и если она упустит это, Вселенная ее накажет. Она пишет в романе: «Оно злится, ежели мы, скажем, идем по полю и не замечаем пурпурных цветочков среди травы»[81].

Написав последнюю страницу «Цвета пурпурного»[82], Элис расплакалась. Она исступленно рыдала, благодарная героям за то, что они рассказали ей свою историю. Хотя редактор был не очень доволен эпистолярностью романа, Элис была непреклонна. В книге должен звучать голос Сили, а ключевая особенность этого персонажа – язык. Элис не могла лишить свою героиню индивидуальности, допустив, чтобы она заговорила как жительница Нью-Йорка 1982 г., лишь бы угодить большинству читателей. А кем же тут была Элис? Как повторяла в интервью сама писательница, она просто сыграла роль своего рода медиума.

В 1983 г. роман «Цвет пурпурный» сделал Элис Уокер первой афроамериканкой, получившей Пулитцеровскую премию за художественное произведение. Элис продолжала настаивать, что единственный успех, к которому она стремилась, – это чтобы голоса чувствовали себя комфортно. Она лишь надеялась, что ей удалось рассказать историю так, как они хотели, и дать им ту свободу, которой они желали.

Уокер понимала: самое важное качество, которым должен обладать писатель, – это умение слушать своих персонажей. Или, говоря по-другому, это зрение, дающее возможность увидеть во время прогулки по полю пурпурные цветочки, а не только их отражение в пруду.

Верните сюда баранью ногу

Когда в «Тумане» Унамуно объявляет Аугусто, что решил убить его, персонаж дерзко заявляет, что собирается сам убить писателя. Унамуно смеется над ним, и Аугусто отвечает: «Неужели вы думаете… что это будет первый случай, когда вымышленный персонаж… убьет того, кто вообразил, будто дал ему вымышленное бытие?»

Читая «Туман» первый раз, я решил, что подобное возможно лишь в философском и металитературном смысле. Но угроза Аугусто вспомнилась мне много лет спустя, когда я наткнулся на биографию Альфреда Жарри.

Жарри в основном известен как создатель науки патафизики, определяемой как «наука о воображаемых решениях», – полупародийной, полусерьезной дисциплины, которая занимается такими странными исследованиями, как вычисление площади поверхности Бога.

Патафизика родилась, когда Жарри ходил в школу и посещал уроки физики, которые вел неуклюжий толстяк с ограниченными знаниями по предмету. Фамилия этого учителя была Эбер. «То, чему учит нас Эбер, – говорил Жарри своим одноклассникам, – это не физика, а патафизика».

Позже он изложит принципы патафизики в бредовом романе под названием «Деяния и суждения доктора Фаустролля, патафизика». Приключения доктора безумны от начала до конца: Фаустролль – человек, родившийся в возрасте шестидесяти трех лет. Ему предстоит совершить путешествие из Парижа в Париж по морю в сопровождении павиана (и снова павиан). У этого павиана ягодицы пересажены на щеки и на протяжении всего произведения он произносит только одно слово: «А-га».

Однако славу Жарри принесет театральный персонаж по имени Убю с огромным животом. Этот человек всегда делает гротескные жесты и в самом начале пьесы «Убю король» кричит: «Деррьмо, деррьмо, деррьмо!», то есть добавляет в слово дерьмо эмфатическую «р»[83]. Это слово стало визитной карточкой самого Жарри. Убю появился благодаря непосредственно учителю физики Эберу. Эта пьеса – предвестник того, что позже станет дадаизмом и сюрреализмом. Жарри стремился шокировать буржуазное общество того времени, что ему и удалось в полной мере.

Однажды вечером некая женщина пригласила Жарри на ужин. Писатель приятно проводил время, дружески беседуя с соседями по столу. Когда уже подали кофе, хозяйка подошла к писателю и сказала: «Мсье Жарри, вы совсем не такой, как мне говорили, вы такой же,