Невидимые чернила: Зависть, ревность и муки творчества великих писателей - Хавьер Ф. Пенья

когда я услышал, что он воспринимает свою смерть как должное. Или, по крайней мере, говорит о ней столь определенно. И причина заключалась в том, что он не успеет прочитать последний роман Джона Ле Карре. Помню, я слышал, что, когда один кинокритик умирал в постели, он попросил включить фильм «Искатели». Этот случай произвел на меня впечатление: «Вот сумасшедший, это же надо так фильмы любить!» – подумал я тогда. Теперь сомнений не осталось: мы с отцом одинаково сумасшедшие. Наша любовь к историям – это настоящая одержимость.

10

Одержимость

Предусмотрительно стать слепым

В тот момент, когда стало известно, что боливийская армия казнила Че Гевару, Борхес читал лекцию в Университете Буэнос-Айреса. Аргентинский писатель, известный своими консервативными взглядами, ненавидел революционера. В аудиторию ворвался какой-то студент, крича, что все лекции приостанавливаются, ведь надо почтить память Че. Борхес сказал: ему нужно полчаса, чтобы закончить занятие, а память Че можно будет почтить позже. Студент ответил, что это нужно сделать немедленно и спорить тут не о чем, а если кто-то начнет противиться, студент отключит свет. Борхес предложил ему это сделать. Говорят, что писатель добавил: «Мне хватило предусмотрительности ослепнуть до этого момента».

Рассказывают также, что в начале 1950-х гг. Борхес, который уже был очень близоруким, читал в поезде детективный роман. Врач рекомендовал ему ограничить нагрузку на глаза и, конечно же, никогда не читать при плохом освещении. Но Борхес знал, как поступать, когда очередной офтальмолог советовал ему бросить чтение: он неизменно менял офтальмолога.

В тот раз в поезде Борхес не смог оторваться от книги, даже когда наступила ночь. Книги захватывали его, особенно детективы. Существует легенда, что однажды он забронировал номер в отеле, чтобы совершить самоубийство, и взял с собой детектив – отвлечься до решающего момента. Но Борхес позаботился о том, чтобы выбрать роман, который уже читал, – он знал, что в противном случае не сможет оторваться от книги, упустит момент и в итоге не покончит с собой. Вот как сильно Борхес любил детективы.

В поезде он читал и читал, а между тем все темнело и темнело, но он не отрывался от книги, пока не дочитал ее. Затем он захлопнул книгу и зажмурился. Когда он открыл глаза, то увидел сноп крошечных искр; когда они потухли, Борхес обнаружил, что ослеп на один глаз, а вторым видит словно сквозь крошечное окошко.

Потеря зрения – один из величайших страхов любого писателя. Список тех, с кем это случалось, велик: Борхес, Гомер, Джойс, Хаксли, Мильтон, Линдгрен, Гальдос, Сартр, Фанте.

Логично, что слепота пугает писателей, ведь трудно понять, что значит быть писателем, не став прежде того выдающимся читателем. Авторы часто прямо-таки одержимы книгами. Причина? Лучшего вместилища для историй просто быть не может.

Библиотека итальянского специалиста по семиотике Умберто Эко, например, насчитывала более тридцати тысяч томов. Эко рассказывал: когда очередной посетитель видел это необычайное количество книг, он обычно вскрикивал от удивления, а потом спрашивал: «А вы и вправду все это прочитали?». Лишь очень немногие понимали: ценность библиотеки заключается именно в тех книгах, которые еще не прочитаны.

Эко утверждал: личная библиотека из тридцати тысяч книг, которые вы уже прочитали, представляет гораздо меньший интерес, чем библиотека, состоящая из тридцати тысяч книг, содержание которых вам пока неизвестно. Писатель хочет сказать нам, что одержимость фокусируется на самом процессе чтения, а не на объекте. Вспомните Сомерсета Моэма и индийский телефонный справочник.

«Сибирь» Эмили Дикинсон

Самое страшное горе в жизни Эмили Дикинсон было вызвано воспалением радужной оболочки глаза. Эмили не хотела покидать дом в Амхерсте, штат Массачусетс, где родилась, но проблема со зрением вынудила ее отправиться к офтальмологу в Бостон. Доктор строго-настрого запретил ей читать и велел остаться в городе на восемь месяцев, чтобы он мог следить за состоянием ее здоровья. Он разлучил ее не только с домом, но и с книгами, которые Эмили считала «лучшими друзьями души». Она называла эти восемь месяцев «Сибирь».

Возможно, мы можем счесть любовь Дикинсон к книгам преувеличенной, но я не думаю, что кто-то из моих читателей сочтет ее неправдоподобной. Те, кто любит истории, испытывают к ним такую безмерную страсть, что поглощают их при любой возможности. Детский писатель и художник Морис Сендак рассказывал, как однажды получил чудесное письмо от маленького читателя, восхищавшегося его книгой «Там, где живут чудовища»[85]. Сендак решил отправить ему в благодарность рисунок. Через несколько дней он обнаружил в почтовом ящике еще одно письмо, но уже от мамы этого мальчика. Она сообщала, что ее сыну так понравился рисунок, что он его съел. Сендак сначала удивился, а потом решил, что лучшей похвалы и придумать нельзя.

В середине 1860-х гг., когда офтальмолог запретил Дикинсон читать, романы меняли образ мышления молодых людей. Помните, свекровь Эммы Бовари считала, что их чтение вредно? Исследователи говорят, что именно то поколение начало мечтать куда активнее, чем их родители, бабушки и дедушки. Вдохновляясь романтическими книгами, молодые люди не только читали их не отрываясь, – когда книга заканчивалась, их мысли еще долго оставались в ее плену.

Давайте подумаем: какие в то время могли быть развлечения у двадцатилетней девушки в таком маленьком городке, как Амхерст? Ничего особенного там не происходило; одной из самых обсуждаемых новостей десятилетия стало строительство конгрегациональной церкви. К моменту, когда ее построили, Эмили уже решила уйти в добровольное затворничество и ни разу не посетила эту церковь. Но вроде бы однажды вечером Эмили забралась на дерево, росшее на земле ее родителей, чтобы издалека увидеть ее. Интересно, правда?

И все же отец Эмили считал ненормальным, что его дети проводят дни в чтении и мечтаниях. Однажды поэтесса и ее брат Остин спрятали под крышкой пианино томик Лонгфелло. Когда мистер Дикинсон нашел его, в доме поднялся переполох.

Во время затворничества Эмили отец согласился покупать ей книги. Однако потом он умолял дочь не читать их, опасаясь их пагубного влияния. Скажем так, мистер Дикинсон был лишь немногим лучше свекрови госпожи Бовари.

В случае Эмили понятно, что отец беспокоился о ней. День за днем поэтесса все больше замыкалась в себе. Сначала она перестала ходить к друзьям, потом – в церковь, потом – в гости к брату Остину, жившему по соседству; под конец, когда кто-то появлялся в доме, она уединялась в своей комнате наверху.

Для детей Амхерста Эмили была мифом, и они частенько смотрели на ее окно в надежде заметить хоть