Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

приятным. Сталинские пятиэтажки, высокие тополя и отсутствие привычного для центра шума. Единственный минус — до больницы отсюда либо тридцать минут бодрым шагом, либо лотерея с местными автобусами. Но после однушки Макса это казалось сущим раем.

Квартира мне с ходу понравилась. Две просторные комнаты, паркет, который даже не особо скрипел, и потолки такой высоты, что я наконец-то перестал чувствовать себя запертым в консервной банке. Условия более чем приличные. Не пентхаус из будущего, конечно, но для этого времени — почти элитарное жильё.

Я медленно прошёл по комнатам, попутно активировал систему.

/Анализ пространства…/

/Фон: позитивный. Уровень психоэмоционального комфорта — 82 %/

/ВНИМАНИЕ. Обнаружена аномалия в фоновом шуме. Источник не определён/

Странно. Система фиксировала уют, но при этом выдавала какую-то помеху, которую не могла классифицировать. Как будто в доме есть что-то, чего она понять не может.

Ну, по крайней мере теперь я уверен, что в этой квартире никого не убивали.

— Ну как, Алексей Сергеевич? — Копылов заискивающе заглядывал мне в лицо и нервно теребил связку ключей. — Пойдёт?

— Квартира хорошая, Эдуард Альбертович. Но давайте начистоту. Почему вы так суетитесь? — я сложил руки на груди. — Что с этим местом не так?

Копылов замялся, его бородка снова задёргалась. Он подошёл к окну и прикрыл форточку. Будто опасался, что нас кто-то подслушает.

— Понимаете, доктор… — он понизил голос до шёпота. — Я же говорил — особые нужды. Официально тут никто не живёт. Поэтому… к вам иногда могут заглядывать люди. Странные люди. Они будут стучать, может, даже настойчиво. Но вы… просто игнорируйте их. Ключей у них нет, внутрь не попадут. Сделайте вид, что дома никого нет. Постоят, подождут и уйдут. Главное — дверь не открывать и в диалоги не вступать.

Я приподнял бровь.

— И кто это? Сектанты? Или кредиторы прошлых жильцов адрес перепутали?

— Я не могу распространяться на эту тему. Не спрашивайте меня! — Копылов махнул рукой, явно не желая продолжать этот разговор. — Просто делайте, как я сказал. И ещё условие… В субботу и воскресенье квартира должна быть абсолютно пустой. Переезжайте в понедельник утром. И, Алексей Сергеевич… про этот адрес — молчок. Даже близким не рассказывайте.

Загадка на загадке. Странные люди, пустые выходные и ведомственная тайна, которую Копылов, кажется, даже под пытками не раскроет.

Но когда я представил, что у меня наконец-то будет собственная ванная и комната, где я смогу спокойно отдыхать и работать, все эти нюансы показались мне терпимой платой. Кроме того, мне ведь за эту квартиру ни рубля отдавать не надо! Только за коммунальные счета.

— По рукам, Эдуард Альбертович. В понедельник я перевезу вещи.

— Вот и славно, — завхоз заметно расслабился. — Только помните — для всех вы всё ещё живёте в другом месте. Пока что. До понедельника.

Мы вышли из подъезда, и я в последний раз оглянулся на окна своей новой «двушки». Система всё ещё выдавала тихие помехи.

Что-то в этой квартире не так. Но выясню я это не раньше понедельника. А пока — законные выходные!

Я зашёл в супермаркет, набил пакеты продуктами так, чтобы хватило на пару дней существования, и направился домой. Окончание рабочей недели надо отпраздновать. Мы с Максом это заслужили!

Макс как раз оказался дома, когда я пришёл. Но вместо привычного грохота сковородок или матерных комментариев в адрес телевизора меня встретила тишина. Мой сосед сидел на диване, обхватив голову руками. Вид у него был такой, будто по нему самому машина скорой проехалась.

— Макс, — я выложил пакеты на стол. — Есть новость. Я скоро переезжаю. Дали служебку в другом конце Тиховолжска.

Я ожидал хоть какой-то позитивной реакции, но Макс лишь тяжело вздохнул, даже не подняв головы.

— Рад за тебя, Док… Честно.

— А с тобой-то что? Выглядишь, уж извини за прямоту, похуже некоторых моих пациентов.

Макс наконец поднял взгляд. Его лицо было бледным, а в глазах стояла муть.

— Похоже, Док, бабки те… реально меня сглазили, — прохрипел он. — День сегодня — чёрт знает что. Машина три раза глохла на ровном месте, вызовов навалилось столько, что я руль уже не чувствовал. А под конец смены… накрыло. Трясет всего, живот крутит, голова вообще не работает. Прокляли они меня, сто процентов. Решили и тебя, и меня изжить.

Я нахмурился, подошёл ближе.

— Макс, ты же знаешь моё отношение к магии. Брось этот фольклор. Дай-ка я тебя осмотрю.

Активировал систему, направляя фокус на соседа. Взгляд просканировал Макса, анализируя частоту пульса, температуру кожных покровов и ритм дыхания.

/Объект: Макс. Анализ состояния…/

/ВНИМАНИЕ. Обнаружен нетипичный деструктивный процесс. Подробная диагностика затруднена. Статус: состояние опасно для здоровья исследуемого/

— Ну, что думаешь, Док? — Макс попытался криво усмехнуться. — Сильно сглазили?

— Не сглазили тебя, Макс. Но проблему ты нажил серьёзную. Слушай меня внимательно…

Глава 12

Придётся использовать систему не так, как я это делаю обычно. В отличие от интерфейсов моих коллег из прошлого, я плохо владею анализом организма. В основном могу определять только поверхностные нарушения. Всё-таки моя система заточена исключительно на работу с психикой.

Я сфокусировал взгляд, и перед глазами поплыли полупрозрачные строки интерфейса системы.

/Объект: Макс. Возраст: 26 лет. Состояние: декомпенсация вегетативной нервной системы. Выявлено нарушение сердечного ритма. ЧСС: 112 уд/мин. Экстрасистолия. Вероятность критического исхода: 0,8 %/

Я невольно усмехнулся. Система подтверждала то, что я и так видел по пульсации сонной артерии и капелькам пота на лбу соседа. Никакой мистики, никаких проклятий — чистая физиология. Доведённый до предела организм.

— Ну что, «проклятый», — я положил руку ему на плечо. Макс весь дрожал. — Сердце как? Лишние удары чувствуешь? Есть ощущение, будто оно замирает, а потом толкает в рёбра?

Макс удивлённо поднял на меня замутнённые глаза.

— Как ты так быстро это понял? Но вообще… Да, ты прав. Всё так. И в груди как будто птица бьётся. Док, неужели реально порча на смерть? Бабки те точно шептали что-то вслед, когда я их от наших дверей отгонял.

Я прошёл на кухню, налил стакан воды, вернулся и впихнул его в руки Макса.

— Порча называется «отсутствие здравого смысла», дружище. Давай по-честному. Сколько ты спал за последние три дня? И что ты пил, чтобы не вырубиться за рулём?

Макс отвёл взгляд, сделал глоток воды. Его пальцы заметно дрожали.

— Да завалы же, Док… По пять часов за двое суток. А сегодня вообще сменщика не было. Ну, я и это… Старый проверенный рецепт. Ребята на трассе научили.

Он кивнул в сторону мусорного ведра, где среди упаковок от лапши лежала пустая