Чокнуться можно! - Алексей Аржанов

— Кола с растворимым кофе? — уточнил я, уже зная ответ.

— Ну да, — буркнул Макс. — Три пакетика на бутылку. Штырит мягко, зато спать не хочется вообще. Только вот к вечеру… накрыло. И мысли дурацкие полезли про этих старух.

Я тяжело вздохнул и сел напротив него на табурет.

— Слушай меня внимательно. В коле — кофеин и ударная доза сахара. Ты бахнул туда ещё три порции кофе. Ты просто стеганул свою сердечную мышцу так, будто это загнанная лошадь. Твоя аритмия — это пока что ещё не болезнь. Просто сердце не выдерживает нагрузку. Оно не проклято. Просто миокард, мягко говоря, в шоке от твоих коктейлей!

Макс заметно расслабился. Услышать рациональное объяснение от врача для него явно было облегчением.

— И что теперь? Скорую? — он с надеждой и страхом посмотрел на меня.

— Обойдёмся без наших коллег, — я покачал головой. — У тебя лёгкая форма, само восстановится, если перестанешь себя и дальше травить. Слушай рецепт: сейчас выпиваешь ещё два таких стакана воды — надо разбавить концентрацию кофеина в крови. Потом лезешь в душ, умеренно теплый, не горячий! После этого — в кровать. Телефоны отключаешь. Спать будешь минимум десять часов.

Я заглянул в свою аптечку на полке, нашел пачку калий-магниевого препарата и вытряхнул две таблетки.

— Вот это выпьешь сейчас. Калий снизит пульс, а магний — давление. И запомни, Макс, если я ещё раз увижу у тебя в руках этот коктейль — сам тебя прокляну. Мои методы, поверь, похуже тех бабок будут.

Макс слабо улыбнулся. На его щеках начал появляться хоть какой-то намёк на здоровый цвет.

— Понял, Док. Спасибо. Я уж думал — всё, пора завещание писать. Хотя мне завещать даже нечего! И некому…

— Рано, — отрезал я, поднимаясь. — Завещание подождёт. А вот сон — нет. Иди уже.

Проводив его взглядом, я посмотрел на мигающую иконку Системы в углу обзора.

/Уровень совместимости: 6,0 %. Положительный социальный отклик/

/Совместимость стабилизирована. Открыт новый приём: «Раппорт»/

Значит, даже такое простое спасение безалаберного соседа шло на пользу моему слиянию с нейроинтерфейсом.

Отлично! Раппортом в прошлой жизни я пользовался очень часто. Он помогает настроить тон голоса, скорость речи, выбор слов и даже позу. В итоге владелец интерфейса становится «своим» для собеседника за минуты. Идеально рассчитанная коммуникация.

И думаю, завтра у меня будет шанс её протестировать!

Наступило субботнее утро. Я позволил себе выспаться, а затем решил посвятить начало дня разминке. Грех не подышать влажным горным воздухом Тиховолжска. Лёгкие я ещё не восстановил до конца. Чувствуется, как мой предшественник их «прокурил». А это дело надо исправлять.

Макс в соседней комнате придавил подушку так, будто пытался проспать до следующего тысячелетия. Судя по богатырскому храпу, мои рекомендации он выполнял с перевыполнением плана.

Я вышел на крыльцо, прищурился от яркого солнечного света. В палисаднике, как вечные стражи, уже сидели ОНИ. Местные валькирии. Борцы с нечистью и колдунством. Их имена я уже разузнал.

Баба Шура, баба Поля и бессменная предводительница в ярко-зелёном платке — баба Нюра.

На горизонте, у соседнего подъезда, мелькнул знакомый силуэт. Лена. Девушка, с которой я познакомился на прошлой тренировке. Она заметила меня и робко махнула рукой, но подходить не спешила. И я понимал почему. Стоило мне сделать шаг, как за спиной раздался змеиный шёпот, усиленный годами практики.

— Ишь, вылупился, — проскрипела баба Нюра. В мою сторону она не глядела, но ворчала так, чтобы слышал весь двор. — Глазищами своими сверкает. А Ленка-то, дура, и рада. Не знает, что он на Максима вчерась мор навёл. Тот бледный приполз, едва копыта не откинул. Колдун, девки, точно говорю. Чернокнижник из Саратова к нам пожаловал.

— И голос у него… утробный, — поддакнула баба Поля, на всякий случай перекрестилась. — Изыди, окаянный!

Я замер. Понял, что эту проблему нужно решать здесь и сейчас.

Меня-то с понедельника здесь уже не будет. Перееду в служебку. А вот Максу и Лене здесь житья не дадут.

Я позвал систему. Запросил анализ их эмоционального фона. Мне нужно групповое внушение.

/Три тусклых красных облака. Страх, смешанный с болезненным любопытством/

/Активирован режим «Раппорт»/

— Так, дамы, — я резко развернулся и, изобразив обаятельную улыбку, зашагал к лавочке. — Доброго субботнего утречка. А чего это мы давление не измеряли сегодня? Вижу же, у Анны Никитичны сосудики в глазах лопнули, а Александра Петровна за поясницу держится.

Старушки синхронно втянулись в скамейку. Баба Нюра выставила перед собой пустую авоську как щит.

— Ты зубы-то нам не заговаривай! Знаем мы твои штучки! Максимку извёл? Извёл!

Я сел на край соседней лавочки, старался сохранить идеальную дистанцию — достаточно близко для доверия и достаточно далеко, чтобы не спровоцировать панику. Мой голос стал глубже, мягче, в нём появились те самые частоты, которые в моём времени использовали для успокоения буйных пациентов в фазе острого психоза.

— Максимка ваш вчера колы перепил с кофеином, — я доверительно наклонился вперёд. — Сердце не железное. Я его полночи спасал. Не колдовством, Анна Никитична, а наукой. Калий, магний, покой. А вы говорите — извёл. Как же я его изведу, если мы с ним в разные смены пашем и даже не пересекаемся?

Я активировал лёгкую стимуляцию префронтальной коры — ничего серьёзного, просто вызвал у них чувство комфорта, которое обычно возникает после хорошего обеда.

— А насчёт Лены… — я кивнул в сторону девушки. — Она просто очень добрый человек. Переживает, что вы, такие уважаемые женщины, на солнцепёке сидите. Кстати, Александра Петровна, а ну-ка дайте руку. Только спокойно.

— Зачем это? — пискнула баба Шура, но руку протянула.

— Пульс прощупаю. Я ведь вижу, как вы дышите, когда по лестнице поднимаетесь, — накрыл её запястье пальцами и точно попал в ритм её замирающего сердца. — Одышка беспокоит. Есть ведь такое?

Старушка замерла, её глаза округлились.

— Есть… Откуда знаешь-то?

— Врач я, — мне пришлось улыбнуться, но я постарался сделать это искренне. — Самый обычный врач. Но опытный. И никакой я не колдун. Был бы колдуном — сделал бы так, чтобы у вас пенсии в три раза выросли. Но на деле могу только помочь, чтобы вы до следующей пенсии в здравии дожили.

— Да какая там пенсия, сынок… — баба Шура заметно обмякла, её рука в моей ладони перестала дрожать. — Дожить бы. В поликлинике-то нашей дождёшься разве помощи? Терапевт ваша… Как её там? Каракатица эта! Только и знает, что бумажки пишет да ворчит, что мы ходим зря.

/Красные тревожные облака начали менять цвет на спокойный жёлтый и мягкий зелёный/

«Раппорт» работал безупречно. Я неосознанно копировал наклон головы