Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

Внутри оказалось изящное карманное зеркальце.

– Какая прелесть! – воскликнула она.

– Вы еще самого главного не видели! – самодовольно заметил Алексей.

Аполлинария открыла зеркальце и вскрикнула. Из отражения на нее таращилась перекошенная образина с огромным носом и впавшими щеками, в которой Аполлинария с трудом узнала себя. Но не себя молодую, а себя прежнюю. Ведь предупреждала ее Ксюша, что в любой момент она может превратиться обратно в старуху. Кажется, превращение уже началось! И она стала еще старее и уродливей, чем раньше! Аполлинария в панике ощупала щеки и нос, и услышала заливистый смех Алексея.

– Впечатляет, правда? – хохотнул он.

– Так это… – протянула Аполлинария, чувствуя, как внутри закипает обида.

– Кривое зеркало.

– Вы торгуете кривыми зеркалами? – не поверила она, отодвигая от себя подарок. Кажется, подобной штукой Шамаханская царица в детском мультике мучила русских красавиц, чтобы собрать их слезы и обрести вечную молодость. Видя себя в зеркале древними страхолюдинами, красавицы ревели белугой.

– И не только. У меня много разных приколов. Испугались?

– А вы хотели меня испугать? – Аполлинария строго взглянула на хулигана. От подобного взгляда в школе смирели даже самые отчаянные сорванцы, но молодой бизнесмен ничуть не смутился.

– Я хотел вас развеселить. Что, разве не получилось?

Ей вспомнились дурацкие игрушки, которыми ее пугали школьные хулиганы. Как‐то, нащупав в своей сумке резиновую змею, Аполлинария чуть не отдала концы со страху. А пластмассовый таракан, обнаруженный в бутерброде, на несколько дней отбил аппетит. Но больше всего ее трясло, когда в красивой обертке конфеты, оставленной на ее учительском столе накануне 8 Марта, обнаружилась тошнотворная коричневая кучка. Одно утешение – что она не была натурального происхождения.

– И что, такие штуки пользуются спросом? – хмуро спросила она.

– Еще каким! – горячо заверил Алексей. – Приколы всегда в моде. И на подарки берут, и над друзьями пошутить.

– И над учителями… – мрачно заметила Аполлинария.

– Не может быть! – с восторгом ахнул Алексей. – Вы – учительница?

– Сорок лет в школе отработала, – похвасталась она, прикусила язык и поспешно поправилась: – Сами понимаете, с детьми один год идет за десять.

– Полина, вы необыкновенная девушка! Наверное, все ученики в вас влюблены, вот и не знают, чем бы привлечь ваше внимание.

«Скорее они мечтали, чтобы меня хватил кондратий!» Аполлинария мельком глянула на свое отражение в окне и усмехнулась про себя. Она давно забыла, каково это, когда ученики смотрят на тебя как на красивую женщину. В последние годы работы в школе для детишек она была старой развалиной по кличке Тортилла, над которой не грех посмеяться. Авось вконец развалится и не будет мучить правилами русского языка и сочинениями по Гоголю.

– Дайте угадаю, – не унимался Алексей, – что это было? Пакет‐взрывалка? Подушка‐пердушка? Рука мертвеца?

– Змеи и тараканы, – призналась Аполлинария, стыдливо умолчав о неприличной конфете.

– Представляю, сколько было визгу! – обрадовался поставщик приколов.

А сколько было валидолу, угрюмо добавила она про себя.

– А как вы начали этим заниматься? – полюбопытствовала Аполлинария, гадая, из какого цирка сбежал ее новый знакомый. – Вы не клоун случайно?

– Почти угадали, – просиял Алексей. – Я в прошлом акробат.

Вот откуда его стать и физическая крепость, поняла она.

– Но получил травму, и из цирка пришлось уйти, – признался он. – Захандрил я тогда конкретно, я ведь больше ничего не умел, как жить дальше – не представлял. Ну ребята наши, клоуны и дрессировщики, решили меня подбодрить, приехали ко мне домой с тортом и бутылкой виски. В торт вставили свечи, которые невозможно задуть, а бокал виски подменили на непроливайку. Я уж на свечи дул‐дул, чуть все мозги не выдул – а мужики только гогочут. Схватился за бокал – и ни капли выпить не могу. Сначала я на них обиделся, а потом меня осенило, чем можно заняться.

– И с тех пор вы надуваете других, – закончила Аполлинария.

– Я несу людям смех и радость, – поправил ее водитель. – И, в отличие от ёлочки, прошу заметить, круглый год!

– А будущей супруге вы тоже собираетесь нести смех и радость? – опасливо уточнила Аполлинария. – Будете подкладывать пластмассовых тараканов в суп и резиновую змею в кровать?

– Сейчас модно подкладывать в суп отрубленный палец, а в кровать – меховые наручники, – доверительно сообщил Алексей.

Аполлинария дрогнула, представив такую веселенькую перспективу для Ксюши. Пожалуй, надо смываться.

– Можете остановить у метро? – попросила она.

– Полин, ты чего, обиделась? – расстроился он. – Ты мне так понравилась. Давай в кино сходим?

Аполлинария дрогнула, представив, на какую дурацкую комедию он может ее затащить.

– А хочешь в цирк? – не отставал тот. – У меня там знакомые.

– Спасибо, мне на сегодня уже хватило, – отчеканила она, удрученно озираясь. Они попали в самый центр пробки и со всех сторон их подпирали другие автомобили. Даже до тротуара не доберешься!

– А я ведь жениться хочу, – разоткровенничался бизнесмен. – Ремонт заканчиваю, хозяйка мне в дом нужна… У тебя паспорт с собой?

– Только пенсионное.

– Ха‐ха, смешно. Пойдешь за меня, Полин?

Машина резко дернулась с места, в багажнике что‐то мерзко захихикало, словно там корчился от смеха пленный гоблин.

– Кто там у тебя? – дрогнула Аполлинария, вывернув шею.

– Да это мешки со смехом, везу со склада в магазин. – Алексей ударил по газам и выругался на какого‐то горе‐водилу.

От резкого торможения раскрылся бардачок, и на колени Аполлинарии выпала оторванная человеческая рука в потеках крови. Она взвизгнула и отшвырнула ее, рука плюхнулась под ноги Алексею. «Все‐таки маньяк!» – ужаснулась Аполлинария. Это же надо было так ошибиться! Надо срочно бежать!

Она навалилась на дверь, но та не тронулась с места. Заблокирована!

– Вот она где! – Маньяк‐шутник поднял руку и положил на приборную панель. – А я ее везде ищу. Познакомься, Полина. – Он повернулся к ней и протянул оторванную руку. – Это моя правая рука.

Аполлинария учащенно задышала, в панике глядя на маньяка, и вжалась в сиденье. Погибнуть в расцвете лет, во время второй молодости, от рук маньяка, оставить Ксюшу сиротой – что может быть печальнее? Вот тебе и нашла внучке жениха!

– Полин, – хихикнул сумасшедший, – ну ты как маленькая! Руку мертвеца никогда не видела?

Страшная рука с черными заостренными когтями потянулась к ее лицу, и Аполлинария провалилась в удушливую темноту.

– Эй, ну ты чего… – как сквозь вату доносился до нее голос маньяка. – Совсем шуток не понимаешь. Она же резиновая… Ну давай, очнись!

Страшная рука мертвеца хлестнула ее по щекам, а потом рванула ворот пальто, расстегивая пуговицы. Почувствовав грудью могильный холод, Аполлинария пришла в себя и подпрыгнула на сиденье.