Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

– А где труп? – пролепетала она, оглядываясь. Они по‐прежнему еле‐еле двигались в потоке машин, и автомобилисты вокруг не подозревали, в какую беду она попала. Может, начать звать на помощь?

– Трупами я не торгую, – сообщил изверг. – У меня только руки и пальцы.

– Сынок, отпусти меня, ради Христа, – взмолилась Аполлинария. – У меня внучка маленькая, двадцать пять лет всего, ее еще на ноги поставить надо.

– Полин, ты чего? – обеспокоенно повернулся к ней маньяк. – Умом тронулась?

– Хочешь, я тебе пенсионное свидетельство покажу? – Она торопливо вытащила из сумки корочку и сунула в наглую маньячную рожу. – Вот, гляди, это я – Аполлинария Осетрова, 1943 года рождения.

– Блин, сбрендила девка! – запаниковал маньяк, устремляя машину к обочине.

– Пусти, фашист! – всхлипнула Аполлинария. – Я войну пережила! Как же обидно умереть от рук своих… в расцвете второй молодости!

– Ты из какой психушки сбежала? – простонал маньяк. – А с виду такая нормальная была.

– Пусти, ирод! – взвыла Аполлинария.

– Да катись, дура психованная! – Маньяк резко вильнул в потоке машин к обочине, ударил по тормозам и толкнул дверь, выпихнув Аполлинарию на тротуар.

Она захлопала глазами, глядя вслед стремительно удаляющейся черной махине, которая чуть не стала ее катафалком, и не веря чудесному избавлению.

– Теть, это вы уронили? – раздался звонкий голос, и какой‐то мальчуган лет шести бросился ей под ноги, а потом распрямился, протягивая Аполлинарии оторванную руку мертвеца.

Она отшатнулась, налетев на какую‐то женщину.

– Ростик, вот ты где! – с облегчением вскрикнула та. – Что за ребенок? Сказала же, жди меня у входа.

– Мам, смотри, что я нашел! – похвастался мальчуган в синем пуховичке и шапке с помпоном, весело размахивая своей страшной находкой. – А ты мне ее покупать не хотела. Смотри, она какая клевая, как настоящая!

– Рука мертвеца… – пролепетала Аполлинария, с ужасом глядя на мальчугана.

– Страх, правда?! – Молодая мать обернулась к ней за поддержкой. – Понаделают же такой гадости! Ростислав, а ну‐ка брось!

– Не дам! – захныкал мальчик, но мать отобрала у него находку и швырнула в мусорный бак у остановки автобуса.

– Мам, ну можно я ее возьму? – заныл тот, но женщина осталась глуха к мольбам сына и потащила его прочь.

На негнущихся ногах Аполлинария доковыляла до остановки и рухнула на лавочку. Значит, Алексей не был маньяком и не собирался отрубать ей руки? Рука мертвеца, которая чуть не довела ее до кондрашки, просто резиновая игрушка?

Сбоку донесся трезвон пустых бутылок, мимо прошел бомж, взглянув на Аполлинарию, замедлил шаг, пьяно икнул и выдавил:

– Девушка, вы похожи на чудо‐йогурт!

После чего добрел до мусорного бака, запустил туда заскорузлую лапищу, вытащил руку мертвеца и изумленно икнул:

– Ядрена матрена!

– Убили! – заголосила сухонькая старушка, шедшая к остановке. – Посреди белого дня! Это что ж делается, люди добрые!

Бомж швырнул руку обратно в бак и испуганно попятился.

– Полиция! – дурниной завопила бабулька. – Держи душегуба! А то уйдет!

– Да это просто… – Аполлинария поднялась с места, чтобы вступиться за безвинного.

– Сообщница! – обвиняюще ткнула в нее пальцем старушка. – Или заказчица! Она заказала, а он за бутылку водки прибил! И расчленил!

Кто‐то защелкал камерой мобильника, к остановке подбежал худой, как богомол, сутулый парень.

– Что случилось? Я спецкор сайта новостей. – Он сунулся в бак, из которого торчала рука.

– Ничего не тронь! – пожарной сиреной взревела бабулька. – Это ж вещдок! До приезда полиции никого не пущу. – Она спиной закрыла бак, расставив руки, как наседка. – Лучше записывай пока! Я свидетель, Октябрина Венедиктовна Чучмечкина. Чуч‐меч‐кина. Я щас тебе все расскажу, милок…

Набежали зеваки, бомж под шумок слинял, Аполлинария тоже заторопилась прочь. Первая попытка познакомиться с мужчиной и устроить судьбу Ксюши окончилась скандалом и чуть не довела ее до инфаркта.

Глава 10

А тем временем офис архитектурного бюро Ксюши тоже сотрясал скандал. Аллочка, недовольная триумфом Ксюши, распустила сплетню, что Ксюша спит с Владом и только поэтому он одобрил ее откровенно слабый дилетантский проект. Ксюша сама слышала, как Аллочка трепалась с Милочкой из архитектурного отдела в туалете. Сама она в этот момент пряталась в кабинке, мучительно краснея.

– Да что ты говоришь? – жадно ахала Милочка, которую за глаза называли Саранчой – за привычку в разгар рабочего дня гулять по другим отделам и опустошать чужие запасы печенья и шоколада. – А с виду такая серая мышь, по ней нипочем не скажешь!

– Недооценили мы серую мышь! – сердито заметила Аллочка. – Ты бы видела, как она сегодня вырядилась! Стрижку сделала, модную такую, покрасилась – ее вообще не узнать. А все почему? Точно с Владом спит! Я‐то еще удивлялась, с какой стати он ей проект кофейни поручил!

– С такой стати, – Ксюша, не выдержав, толкнула дверь кабинки и вышла наружу, – что вы все разъехались на каникулы, и только я согласилась делать проект на выходных!

Сплетницы замерли, ошеломленные ее появлением.

– А с Владиславом Юрьевичем, – отчеканила Ксюша, моя руки, – у нас только деловые отношения.

И она, гордо вздернув подбородок, вышла из туалета.

– Ну точно, она с ним спит! – донесся ей вслед змеиный шепоток Саранчи.

– А я что говорила? – фыркнула Аллочка.

Ксюша опрометью бросилась по коридору, не желая больше ничего слышать. Она так спешила, что не заметила Влада, вышедшего из кабинета. Налетев на мужчину, она чуть не сбила его с ног, и он схватил ее за плечи.

– Ксюша! Куда вы так спешите?

– Они… Там… – всхлипнула Ксюша, обернувшись.

Аллочка с Саранчой вышли из туалета и жадно уставились на них – обнимающихся посреди коридора.

– Пустите, – пискнула Ксюша, оттолкнула Влада и понеслась в свой кабинет.

Аполлинария быстро шла по улице к метро, все дальше удаляясь от того места, где ее высадил любитель дурацких розыгрышей.

На глаза попался рекламный щит с томным полуобнаженным мачо, закинувшим мускулистые руки за шею. «Супермена видно по подмышке» – гласила надпись на плакате. Кто только такую дичь сочиняет, поразилась Аполлинария. А затем щелкнула плакат на телефон и отправила внучке. Пусть посмеется.

Ксюша сразу же перезвонила, только она не смеялась – а плакала.

– Они считают, что у меня роман с начальником! – трагически всхлипнула внучка.

– Кто? – не поняла Аполлинария.

– Аллочка с Саранчой! Они теперь эту сплетню по всему офису разнесут. А все из‐за того, что я пришла на работу с новой прической и в новом платье. Зачем я только тебя послушалась? – убивалась Ксюша.

– Новая прическа и новое платье – еще не повод для сплетен, – попыталась успокоить ее Аполлинария. – А твой начальник – он, кажется, холостой?

Чем не