Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

Глава 11

Обида на Стаса, не давшего Владу поговорить с ней, весьма кстати отрезвила Ксюшу. Теперь близость Горностаева не дурманила ее, превращая во влюбленную малолетку. Ксюша даже сама удивлялась, отчего немела в ночном клубе в его присутствии. Парень как парень! И красивее бывают, и талантливее. Да и она себя не на помойке нашла!

– Плохой день? – участливо спросил Стас, уверенно ведя свою громоздкую «карету».

– Бывали и лучше, – буркнула она, не глядя на него.

Стас громко хмыкнул. «А чего он ожидал?» – сердито подумала Ксюша. Что она скажет: «Ах, ужасное начало дня целиком компенсирует твое прекрасное общество»? И все‐таки, о чем же с ней хотел поговорить Влад Соколов?

– У меня сегодня тоже день обломов, – внезапно поделился Стас и невесело пошутил: – Наверное, звезды на небе раком встали.

– А у тебя что? – Ксюша прониклась сочувствием к товарищу по несчастью.

– Веселые молочники меня прокатили, – с похоронным видом сообщил Горностаев. – Решили, что я недостаточно крут для того, чтобы впаривать народу их очумительный йогурт. Променяли меня на чувака с Первого канала!

Сокрушался Стас так горько, будто речь шла не о рекламном ролике, а как минимум о съемках в голливудском блокбастере, первом кандидате на премию «Оскар».

– Вот беда‐то! – вырвалось у Ксюши, и она тут же устыдилась своего сарказма. Горностаев все‐таки благородно заехал за ней, везет на машине, а она ведет себя как последняя злюка.

Однако Стас, к удивлению, нисколько не обиделся, а расхохотался во весь голос.

– Ты права, Ксю. – Он задорно подмигнул ей. – И чего я, в самом деле? Мне этот йогурт и не нравится вовсе. Что ни делается, все к лучшему.

Такой Стас ей нравился больше. Да и машину он вел уверенно и спокойно, как настоящий мужчина.

– Да и не по‐мужски как‐то – йогурт рекламировать. Подожду, пока в рекламу внедорожников пригласят, – продолжил болтать Стас. – Или сотовой связи. Как думаешь, возьмут меня, а, Ксю?

Ксюша украдкой взглянула на чеканный профиль Горностаева, на густые завитки темных волос, спадающих на высокий лоб, на его чувственные припухлые губы, и ей сделалось жарко. Такому роскошному самцу, как Стас, самое место на обложках любовных романов про дерзких пиратов и неистовых аристократов. Только не про вампиров, мысленно добавила она. Для кровососущего мертвяка он слишком цветущий и страстный.

– Реклама – слишком мелко для тебя, – польстила Ксюша. – А о чем ты мечтаешь? Стать продюсером?

– Каждый телеведущий мечтает стать Андреем Малаховым, а уже потом Константином Эрнстом, – с серьезной миной заметил он.

– Ну до Малахова тебе уже недалеко, – снова польстила Ксюша.

– Думаешь? – Горностаев просиял, но тут же озабоченно нахмурился. – Да только он меня и в сотне самых красивых людей Москвы обошел. Видела? – Он кивнул на журнал, лежащий на приборной панели.

Ксюша пролистала странички, нашла фотографию Горностаева среди знаменитых актеров и певцов. Подумать только, ее семидесятипятилетняя бабушка вскружила голову одному из сотни первых красавцев по мнению глянцевого журнала!

– Фотка не очень удачная, да? – поморщился Стас.

Просто удивительно, как в нем сочетаются брутальная мужественность с поистине павлиньим тщеславием.

– На экране ты гораздо интереснее, – заверила его Ксюша.

– А в жизни? – Стас игриво взглянул на нее и круто выгнул бровь.

Будь Ксюша на месте редакторов, составлявших рейтинг, сейчас она бы отдала Горностаеву первое место.

У Стаса зазвонил телефон, он с недовольством покосился на экран – вызываемый абонент явно его не обрадовал. Стас сбросил вызов. Но звонивший оказался настойчив – телефон снова запиликал модной мелодией, Стас обреченно вздохнул и буркнул в трубку:

– Алло!

Динамик взорвался таким звенящим от гнева женским голосом, что Ксюша слышала каждое слово.

– Ну и скотина же ты, Горностаев! Ты что, прячешься от меня? Трубку не берешь, со студии сбегаешь.

– Кристи, – устало перебил Стас, сконфуженно покосившись на Ксюшу, – только не начинай.

Ага, смекнула Ксюша, бывшая пассия Лихолетова звонит. Что‐то по тону не очень заметно, что она бывшая. Скорее – разъяренная и явно заявляющая свои права. Ксюша с равнодушным видом отвернулась к окну, чтобы не смущать Стаса, и навострила уши.

– Это что за девка, с которой тебя вчера видели? – бесилась Кристина. – Я ей все космы повыдираю! Ты с ней сейчас?!

– Тебя это не касается, – резко ответил Стас. – И не звони мне больше. Чао, белла!

Из трубки донесся яростный возглас, словно Кристина набирала в легкие воздуха, чтобы обрушить поток ругательств, но Стас быстро сбросил вызов и швырнул смартфон на приборную панель. Ксюша не удержалась от любопытного взгляда – экран продолжал мерцать, сообщая о новом вызове, но звука не было, видимо, ведущий его отключил.

Повисла неловкая пауза. Горностаев пытался понять, что слышала Ксюша, и та пришла ему на помощь.

– Поклонницы замучили? – с невинным видом спросила она.

– Да, это из фанклуба. – Стас с благодарностью ухватился за эту версию. – Замучили просто.

– Любить иных – тяжелый крест, – с чувством процитировала Ксюша.

– Это из песни? – откликнулся Стас.

– А ты прекрасен без извилин, – с иронией добавила Ксюша, поражаясь, как известный на всю страну телеведущий, кумир молодежи, может не знать таких хрестоматийных стихов. Уж «Служебный роман»‐то, где Новосельцев декламирует эти строки Пастернака, он должен был видеть! Или он смотрит только блокбастеры про Мстителей и Бэтмена?

– В смысле, без мозгов? – обиделся Стас, окончательно разочаровав начитанную Ксюшу, приученную бабушкой к русской литературе.

– Ну что ты, Стасик! – успокоила его она. – Ты такой умный. – От собственной фальши в голосе сделалось неловко, но Горностаев, кажется, ничего не заметил, а Ксюша поспешила перевести опасную тему: – И фамилия у тебя такая красивая. Наверное, аристократическая?

Если предки Стаса и впрямь были графами или князьями, то разговоров хватит до самого дома.

– Понятия не имею! Звучит стильно, правда? Это я сам придумал, – похвастался он.

– Значит, это псевдоним? – в который раз разочаровалась Ксюша. Интересно, какая фамилия записана у красавчика в паспорте? Что‐нибудь совсем смешное и не подходящее для эфира – Кривоносов, Безмозглов, Хватаймуха? За год работы в дизайнерском бюро Ксюша на какие только фамилии в документах не насмотрелась. Спросить Стаса она постеснялась, а сам он сменил тему.

– А ты давно Полли знаешь? – поинтересовался он.

– С детства, – не стала кривить душой Ксюша.

– В одной песочнице играли? – весело уточнил Стас.

Ксюша кивнула, не став углубляться в детали и в душе поражаясь абсурдности их разговора. Горностаев уверен, что спрашивает про ее ровесницу, а у Ксюши перед глазами стоит молодая бабушка – статная, пятидесятилетняя, которая помогала ей лепить куличи из