Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

это всерьез и растрезвонит по соседям? Так скоро все в доме, включая младенцев и домашних любимцев, будут ходить в темных очках! Только бы Капа со Стешей себе ноги впотьмах не переломали, Аполлинария себе этого не простит.

– Привет! – Стас открыл дверцу и наклонился к ней, легонько коснувшись губами щеки. От этой неожиданной ласки Аполлинария разволновалась до дрожи. – Шикарно выглядишь. А чего без солнечных очков?

Глаза Стаса смеялись, и Аполлинария прыснула.

– Прикольные у вас старушенции, – заметил он, заводя машину. – С прибабахом.

– Вообще‐то они хорошие, – вступилась за подруг Аполлинария. – Со Стешей мы на йогу ходим, а Капа всегда с Ксюшей сидела, когда мне надо было в магазин сбегать.

Она осеклась, испуганно взглянув на Стаса, но тот только хохотнул.

– Очень смешно, Полли! Надеюсь, ты не засмешишь меня до смерти, пока мы доедем.

– Я больше не буду, – послушно пообещала Аполлинария, украдкой разглядывая его.

Смуглое лицо диснеевского принца, восторженные глаза Миши Медовникова и неподражаемая обольстительная улыбка Стаса Горностаева. До чего же хорош мальчик! Жаль, что с Ксюшей у них не заладилось. Такая красивая была бы пара! А какие бы красивые у нее были правнуки!

– Как доехали? – осторожно поинтересовалась она.

– Ничего, – отозвался Стас. – Пробку на Садовом проскочили, а на Ленинском в объезд двинули.

Аполлинария сердито глянула на него. Смеется он, что ли? Похоже, что нет.

– А как с Ксюшей пообщались? – с нажимом спросила она.

– У тебя прикольная сестра, – ровно ответил Стас.

– Правда, ей очень идет новая прическа? – не отставала Аполлинария.

– Да? – удивился парень. – Не заметил.

– Ну как же! – Аполлинария набрала в рот воздуха и тут увидела насмешливую улыбку Стаса.

– Полли, оставь ты эти игры в сваху. Мне нужна ты, а у Ксю, между прочим, есть тайная любовь, – многозначительно сообщил он.

– Тайная любовь? – Аполлинария задохнулась от волнения. И внучка ей ничего не говорила?! – И кто же это?

– Она мне не сказала. – Стас задорно поддразнил ее. – Это же тайная любовь!

– А вдруг это ты? – с надеждой выпалила Аполлинария.

– Если только в глубине души, – усмехнулся он. – Так глубоко, что даже сама Ксю об этом не подозревает.

У Аполлинарии зачесались пальцы – так захотелось позвонить внучке и учинить допрос с пристрастием. Ведь они сошлись на том, что Аполлинария должна устроить личную жизнь Ксюши, и тогда все вернется на свои места. Почему же внучка молчала? Не была уверена в своих чувствах? Или не хотела, чтобы Аполлинария вмешивалась, из боязни, что она все испортит?

Стас привез ее в какой‐то промышленный район и притормозил перед зданием заброшенного завода. Аполлинария испуганно огляделась. У ворот стояли модные иномарки, среди них бросились в глаза две яркие машины – канареечно‐желтого цвета и алая, как кровь. Куда Стас ее притащил?

– Полли, ты чего застыла? Идем. – Стас вышел из машины и открыл ее дверцу.

– Ты же меня на выставку звал, – напомнила она.

– Так это и есть выставка. – Стас помог ей выйти из машины и спокойно добавил: – Выставка средневековых пыток.

– Что? – Она испуганно попятилась к машине.

– Ага, купилась! – хохотнул Стас. – Не все же тебе меня разыгрывать, солнце. Это же Пивзавод! Никогда не была здесь?

Парень протянул ей руку и повел к воротам, похожим на оскалившуюся пасть. «Он привез меня на дегустацию пива?» – поразилась Аполлинария.

Внутри здание пивзавода оказалось поделенным на залы с экспонатами. Что ж, приободрилась она, выставка – тоже неплохо! Конечно, тут не будет Моне и Васнецова, но всегда интересно познакомиться с современным искусством.

Через пять минут хождения между огромных холстов размером со стену в ее комнате Аполлинария уже так не думала. Разобрать что‐то конкретное в хаотичных брызгах ярких красок было решительно невозможно. Названия картин еще больше запутывали: «Торжество гламура», «Натюрморт в стиле ню», «Портрет неизвестной чиксы», «Много хайпа из ничего». Стас задержался у картины под названием «Звезда в шоке». Сия звезда выглядела ярко‐розовой кляксой в солнечных очках, невесть как затесавшейся в ряды любовно прописанных художником валенок.

– Концептуально, – ухмыльнулся Стас. – А ты что думаешь?

– По‐моему, просто безобразно! – честно сказала Аполлинария.

– Пойдем в зал фотографий. – Стас потянул ее дальше. – Там выставка старых снимков советской эпохи. Ты же любишь ретро?

Войдя в зал фотографий, Аполлинария попала в свою стихию. На стенах висели черно‐белые кадры, хорошо знакомые по временам ее молодости. Студенты в очереди к автомату с газировкой – к такому же автомату она не раз стояла в очереди вместе с Фросей по пути на лекции. Девушки в хлопковых платьях покупают книги в книжном магазине – такое же платье было у их третьей соседки по комнате Ульяны. Парк Культуры в начале 60‐х годов – как раз в то время они гуляли по аллеям с Мишей, и он читал ей стихи Рождественского. Какой‐то самодеятельный концерт, тоже в парке – на похожем они были уже с Витей, дедом Ксюши. Молодая мама со старомодной коляской в усадьбе Коломенское – в похожей коляске она возила отца Ксюши. Глядя на эти кадры, Аполлинария окунулась в свое прошлое.

– Нравится? – Пока Аполлинария жадно разглядывала снимки, Стас не сводил с нее глаз.

Она благодарно улыбнулась.

– Спасибо, очень!

– Смотри. – Стас указал ей на один из снимков, сделанный на танцах в доме культуры. – Эти девушки одеты почти как вы с Ксюшей на ретровечеринке. Вы как будто оттуда в наше время перенеслись!

Аполлинария смущенно промолчала. Знал бы парень, как близок он к истине!

– Ты бы хотела жить в то время? – внезапно спросил Стас.

Аполлинария насторожилась. Неужели догадался?

– А ты? – спросила она.

– Я – нет, – не дождавшись ее ответа, продолжил Стас. – Как посмотрю, что носили парни в те годы… – Он кивнул на одинаково и скучно одетых молодых людей на снимке. – Все как под гребенку! И одежда, и прически.

– Тогда внешности не уделяли столько внимания, как сейчас, – горячо возразила она. Компания на фото напомнила ей Мишу и его друзей по летному училищу – ребята одевались так же неброско, но тогда это никто не ставил в укор. Главное – что чисто и опрятно. – У людей были другие ценности.

– Это какие же? – Стас насмешливо прищурился, глядя на нее.

– Дружба. Взаимовыручка. Работа на благо страны.

– Ты еще скажи – коммунизм! – Стас насмешливо закатил карие глаза. – Полли, по‐моему, ты заигралась в свое ретро.

Аполлинария промолчала. Когда Стас вел себя так и осмеивал идеалы ее молодости, все сходство с Мишей улетучивалось. Перед ней был современный парень, у которого на уме только модные шмотки, лайки в соцсетях и собственная популярность. Все это